Он не сильный качок, но спортзалом явно не брезгует. На его теле легко угадываются очертания грудных мышц и пресса. Тёмные волосы на животе дорожкой убегают под резинку низко сидящих спортивных штанов, которые совсем не скрывают ярко выраженный эрегированный член.
Моя работа.
— Закроешь дверь? — спрашиваю, продолжая пятиться.
Второй раз за день заниматься сексом, когда в любой момент кто-то может вломиться и увидеть нас, мне не хотелось бы.
— Мы одни. Раздевайся.
В этот раз я готова его слушаться, не возражая.
Не задавая больше вопросов, избавляюсь под пристальным взглядом от одежды. И забираюсь на постель, застеленную девственно гладким серым хлопковым покрывалом.
— Теперь ты, — произношу хрипло, сводя ноги в предвкушении.
Кожу приятно покалывает, соски сжимаются до упругих горошин, грудь ходит ходуном от частого поверхностного дыхания. Оно сушит и губы, которые я смачиваю языком.
Огонь в глазах Мирона распаляется ярче.
Он в два шага преодолевает расстояние между нами и оказывается рядом, нависая надо мной.
Кончики пальцев ног упираются в его твёрдое бедро.
Мирон пожирает взглядом моё тело, словно не может насмотреться. Смотрит и смотрит. Не двигаясь. Только глаза скользят по телу вверх-вниз. Задерживаясь чуть дольше на возбужденно вздёрнутых сосках и развилке между моих ног, которые я всё же сжимаю, боясь открыться полностью. Его тяжёлый член дёргается под тканью штанов, когда я, поймав взгляд Мирона, откидываюсь назад, опираясь на локти.
— Ты моё проклятье, НеАнгел… — выдает хрипло.
— А ты моё, Гейден, — признаюсь тихо.
Мирон упирается коленом в матрас и дотрагивается пальцами до моих губ. Оттягивает нижнюю, обнажая зубы. Сам при этом смотрит заворожённо, не моргая. Он словно под кайфом. Я сама чувствую что-то похожее на эйфорию. Подбрасывает в воздух от каждого прикосновения. Внутри всё сжимается и кружится в невероятном вихре эмоций. С ума схожу. Что мы творим? Два безумца, которые наконец дорвались друг до друга.
— Высунь язык, — просит Мирон.
Я слушаю его и сейчас. Аккуратно высунув кончик языка, касаюсь подушечки его большого пальца. Снова и снова. Пока не втягиваю в себя и не начинаю пошло посасывать.
Зрачки Мирона заполняют радужку полностью, и он, не сдерживаясь, тихо стонет.
— Так? — спрашиваю, выпуская на секунду свою добычу из влажного плена рта.
Опускаю руку себе на грудь и сжимаю ноющие и чувствительные соски.
— Даже лучше.
