Идём, сделай вид, что ты очень не хочешь со мной расставаться, — тихо и спокойно проговаривает Мирон, подхватывая меня под локоть. — Не смотри туда.
— Ладно. Думаешь, это Соколов? — хмурюсь, а у самой морозец по коже.
Липкий страх сжимает сердце.
В последнюю нашу встречу Соколов был не в себе и винил меня во всех его неудачах. Вдруг он снова решит причинить мне вред?
Дёргаю головой, скашивая взгляд, но никого не вижу. Освещение во дворах оставляет желать лучшего. Многие окна тоже не горят.
Ветер задувает в распахнутое пальто, я не стала застёгиваться. Зачем? Пройти всего ничего. В карман спрятала кружевной лифчик. Соски от холода превратились в две упругие горошины и неприятно трутся о мелкую вязку свитера.
— Не разглядел. Но если бы он свалил из рехаба, мне бы позвонили.
— Оставил свой номер симпатичной медсестре?
— Типа того, — отвечает уклончиво.
Немного успокаиваюсь.
Мирон разворачивает меня к себе на крыльце. Мажет взглядом по груди и впивается глазами в лицо.
Кладёт ладонь на талию, притягивая ближе, второй обхватывает щёку. У меня замирает дыхание и сбивается пульс. Я считала, что поцелуи на сегодня закончились, с ними вообще какой-то перебор вышел. То Ярослав. То Мирон. Но вот моих губ вновь касаются горячие губы Мирона, и веки падают.
— Всё, теперь иди.
Мирон хлопает меня несколько раз по заднице. Но уже без всякого сексуального или похабного подтекста. Его плечи напряжены, а скулы будто сильнее заострились.
Он будто уже не здесь. А я ведь совсем не знаю о том, где он последнее время пропадает, чем живет. На учёбе Мирон не появляется, на совместные вечеринки я больше не хожу. Это были единственные точки нашего общественного соприкосновения.
Я не спрашиваю, позвонит ли он, напишет ли, встретит ли завтра из универа. Это не про нас. Это что-то про нормальные отношения и пары. Наши отношения, если они вообще у нас есть, далеки от привычных пониманий. Не знаю, хочу ли на данном этапе что-то менять и строить какие-то иллюзии.
Полёт на Луну на целый семестр выглядит более реальным, чем мы с Гейденом в образе влюбленной парочки.
Мирон опускает подбородок и смотрит выжидающе. Вздёргивает бровь. Я всё ещё прижата к нему, ощущаю каждую мышцу и впадинку на его теле. И отлично чувствую его каменный стояк, упирающийся мне в живот. Прежде чем он опять успеет открыть рот и испортить момент, отстраняюсь.
