Адмирал Кёниг в ответ просил отставки, громогласно каялся в позорном недосмотре и валил ответственность на департамент здравоохранения, психологи которого не успели вовремя распознать начинавшуюся у Рашена шизофрению. Психологи в свою очередь туманно намекали на то, что с астронавтами очень трудно работать и по большому счету Кёниг сам не подарок. В итоге все сходились на том, что русским в космосе не место в силу их повышенной восприимчивости.
Эндрю перелистнул страницу и через плечо посмотрел на Иву.
– Ты хоть что-нибудь понимаешь? – спросил он.
"
"– Ага, – промурлыкала Ива, потягиваясь всем телом. – Нас подставили. Вот теперь-то все и начнется…
– Что начнется? – тупо пробормотал Эндрю.
– Постановка на уши, – объяснила Ива безмятежным тоном. – Рашен им, гадам, даст просраться. Мало не покажется.
– Кому – «им»?
– Гражданским. Они же, кретины, хотели старика утопить. А теперь он их утопит. Эти идиоты даже не представляют, с кем связались. Рашена обижать нельзя. Он терпит-терпит, а потом как взорвется…
Эндрю подобрал со стола резинку и начал собирать волосы в хвост.
Ива перевернулась на бок и стала наблюдать. Она даже рот приоткрыла от удовольствия.
– И зачем мужику такие роскошные волосы? – задумалась она вслух.
– Чтобы девочкам нравиться, – усмехнулся Эндрю.
– А сколько их у тебя было?
– Волос?
– Не уходите от ответа, лейтенант. У-у… котяра. Знаем мы таких.
– А тебе не все равно? – спросил Эндрю, поворачиваясь вместе с креслом и хитро прищуриваясь.
– Совершенно все равно. Но очень интересно.
– Ива скользнула взглядом по его телу и в который раз поймала себя на мысли, что мужчин красивее Эндрю видела миллион, а вот такого родного…
– Немного их было, – сказал Эндрю, – и с каждым разом мне все отчетливее казалось, будто они мне просто не нужны. Тебе знакомо, наверное, ощущение, когда думаешь – ну вот, с этим-то человеком все получится, такой он милый и замечательный. Бац! – ничего подобного. Еще один эпизод, ни уму, ни сердцу. Я уже думал – может, я урод какой-нибудь бесчувственный… Чисто из жалости все происходило или так, на драйве, понимаешь? Выпьем, станцуем, все такое, а наутро – словно и не было ничего.
Только осадок в душе, как будто украл что-то или чужое место занял…
– А теперь? – спросила Ива, ложась на живот и болтая ногами.
– А теперь я счастлив, – ответил Эндрю просто, вставая и подходя к ней. Ива протянула руку и медленно провела ладонью по его ноге. – У-у… – сказал Эндрю. – Как же я люблю твои прикосновения.
