Ты понимаешь, нужно ведь сначала основной процессор «Гордона» сломать.
– Нехорошо это, – сказал Эндрю.
– Вот именно, – кивнул Боровский. – Ладно, я посмотрю, что еще там у них неплотно привинчено. Между прочим, что-то ты, астронавт, хреново выглядишь.
– Невесомости перебрал. А что вы собираетесь выменять на кислород? Кому он нужен?
– Наш кислород нужен всем, – усмехнулся Боровский. – Он у нас фирменный. Очень жидкий. Ну, пока! – и убежал к шлюзу.
Эндрю тупо кивнул и, придерживая голову рукой, чтобы не так кружилась, поплелся в глубь рабочей зоны.
Дверь медчасти отодвинулась ровно настолько, чтобы в нее просунулся могучий нос доктора Эпштейна.
– Ну? – спросил док неприветливо. – На что жалуемся, лейтенант?
– На обстановку в разгруженной зоне, – сказал Эндрю. – Я там почему-то летаю.
– Долго? – спросил Эпштейн серьезно, не реагируя на шутку.
– Сегодня около трех часов.
– Ну и дурак. Погоди, я сейчас. – И дверь закрылась.
Эндрю устало прислонился к косяку.
Дверь отодвинулась снова и опять всего на несколько сантиметров.
В щель просунулся ствол пневмоинъектора.
– Шею сюда, – приказал Эпштейн.
– А может, в плечо? – спросил Эндрю, опасливо косясь на ствол.
– А может, в сраку?! – поинтересовался док.
– Отчего вы, доктора, все такие злые… – пробормотал Эндрю, неловко выворачивая голову, чтобы Эпштейну было удобнее стрелять.
– Оттого, что астронавты такие идиоты. Выстрел!
– Ох! – сказал Эндрю, отскакивая и хватаясь за шею. – Спасибо, док. Извините.
– Ничего. Давай, иди спать. Ты кто у нас? Лейтенант Вернер?
– Он самый, док.
– Хорошо, я занесу в журнал. Восемь часов отдыха. Это приказ. Все, свободен.
– До свидания, – попрощался Эндрю с закрытой дверью и, потирая шею, уковылял к себе.
Эпштейн заблокировал дверь, прошлепал босыми ногами к рабочему столу и взял с него пластиковый стаканчик с прозрачной жидкостью. Выдохнул, сделал глоток, удовлетворенно крякнул и повернулся к саркофагу экспресс-лаборатории. Под стеклом лежало обнаженное тело, и металлические щупальца деловито отдирали мясо от костей.
– Линда, солнышко, – попросил Эпштейн. – Будь добра, занеси в журнал – лейтенанту Вернеру сделана комплексная инъекция от «синдрома летчика». Показан восьмичасовой отдых. Строго показан.
Уютно свернувшаяся в кресле доктора Линда подтянула к себе контактную доску и сделала запись.
– Не будет ему восьми часов, – сказала она ощутимо пьяным голосом. – Его на «Гордон» отправят с вахтой Кендалл.
– Значит, там доспит, – безразлично произнес доктор.
