Судя по всему, он был не в спецкостюме и говорил с какого-то стационарного терминала в центральном стволе. Примерно минуту Ива с интересом слушала, как он ровным, но очень жестким тоном распекает своих подчиненных, у которых снова получилось восемь, а не одиннадцать. Потом совсем близко от микрофона раздалось тяжелое сопение и что-то шумно ударилось о твердое.
– Бля! – выдохнул незнакомый голос.
– Ас-тро-навт! – сказал издали Вернер с нескрываемой издевкой.
– Ай-ай, сэр![6] – отозвались вблизи микрофона не менее язвительно.
– Кто же еще? Чужие здесь не ходят.
– Извините, капитан, – Вернер опять был совсем близко. Судя по всему, он в разгруженной зоне передвигался легко и непринужденно. – Так что там у вас стряслось?
– Может, я правда вас потом найду?
– Откровенно говоря, капитан, я бы вас попросил. Мы тут слегка авралим. Знаете, что? Я вернусь в рабочую зону где-то через шестьдесят минут. Где я смогу вас найти?
– А вы заходите ко мне, – предложила Ива и сама испугалась того, как естественно вырвались у нее эти слова.
– Нет проблем, – сказал Вернер. – А сейчас извините. До свидания.
– До свидания, – сказала Ива, отключая связь и замирая в смущении. Голос Вернера все еще отдавался у нее где-то в глубине души. Никогда с ней раньше такого не случалось. Это ощущение было необычно, тревожило, беспокоило, от него хотелось освободиться. И в то же время изгнать из себя странное чувство внутреннего смятения означало не прочувствовать его до конца и не понять, что же за ним стоит.
Ива повернулась вместе с креслом и задумчиво осмотрела свою тесную каюту, пытаясь за что-то зацепиться взглядом и успокоиться. «Неужели я влюбилась? – подумала она. – Вот глупость. Или это просто сексуальный психоз? Марго в такой ситуации достала бы из шкафа вибратор. А я?.. Однако, ну и бардак у меня тут… Он же сюда придет…»
Мастер-навигатор капитан-лейтенант Иветта Кендалл вскочила и принялась собирать разбросанное по каюте барахло.
* * *Энди Вернер подался в астронавты с голодухи.
Никогда он не рвался в космос, тем более – на военные суда. Вернеры были потомственными медиками, и Энди с детства твердо знал, что станет нейрохирургом, как отец. Это было его призвание – точные приборы, высокие технологии, работа с микронными допусками, когда малейший просчет означает смерть пациента, и, значит, просчета этого быть не должно. Отец Энди давал ему тренироваться на муляжах и закрывал глаза на то, что мальчишка сбегает в клинику с уроков.
