Он не мог ехать в Париж. От одной мысли, что он теперь один будет ходить по улицам, где все напоминало счастливые детские прогулки за руку с обожаемыми родителями, ему становилось дурно. А еще он безумно не хотел в приют.
Потом кончились деньги, потом его вежливо попросили и из пансиона, и с больничной кухни. Никому он был не нужен во Франции, никому не оказался нужен и в Америке. Ему было пятнадцать лет, и он остался совершенно один. Энди вышел на непривычно зеленый бульвар, присел на скамейку и заплакал.
– Что, браток, проблемы? – весело спросили его.
– Да пошел ты… – сказал Энди по-русски, не поднимая глаз.
– Какой ты невежливый, земляк! – рассмеялся все тот же голос. – И нечего реветь. Moskva slezam ne verit.
Энди ошеломленно уставился на собеседника. Перед ним стоял молодой человек лет двадцати пяти с жестким мужественным лицом и неожиданно живыми смешливыми глазами. Одет он был в форму военного астронавта с лейтенантскими нашивками.
– Yolkee-palkee! – воскликнул молодой человек, хлопая себя по лбу.
– Так я знаю, кто ты! Это ведь ты американскую подлодку утопил! Ну, земляк, ты везунчик! А им, уродам, так и надо!
Энди против воли улыбнулся. Было в этом лейтенанте что-то такое, что заставляло ему верить.
– Так, – сказал лейтенант, усаживаясь рядом и протягивая руку. – Честь имею, навигатор первого класса лейтенант Uspensky Oleg Igorevich. А ты, дружище…
– Andrey Verner, – сказал Энди, одной рукой утирая слезы, а другой пожимая крепкую ладонь.
– Я читал в новостях, – кивнул лейтенант.
– Считай, я все про тебя знаю. Кроме одного – куда ты теперь собираешься и как вообще дальше…
– Понятия не имею, – признался Вернер и с ходу рассказал лейтенанту всю короткую, но содержательную историю своей жизни, завершившуюся столкновением с экранированной от радарного сигнала военной субмариной, дежурная вахта которой прошляпила идущий лодке в борт гражданский лайнер.
– Да, – сказал лейтенант, выслушав Энди. – Знаешь, дружище, в чем истинный смысл второго закона термодинамики? Как ни упирайся, а бардака все больше.
И чем серьезнее ты упираешься, тем страшнее неразбериха. В космосе, доложу я тебе, все то же самое. Но бывают такие люди – везучие, которых это не касается. Вот ты, например. Сел на скамеечку, и тут же к тебе подошел человек, который может кое-что подправить. Главное, как меня сюда занесло, не представляю. Я обычно другим путем хожу, он короче. Ну ладно, Andrey, пошли.
– Куда? – спросил Энди.
– Тебе пятнадцать, – сказал лейтенант.
