Лукоморские царства

 — В следующий раз, на правах брата, могу и наказать!

— Уши надерешь, как Серому? — Катерина выдохнула, обиженного Волка она боялась гораздо больше, чем туман.

— А это мысль! — кивнул Бурый, прихватил Катерину за шиворот, закинул на спину, и прыгнул вверх, возвращаясь к лесному дому, куда их поселил Елисей. — Где была твоя голова, и что в ней было в тот момент? Вообще, чем ты думала? Вот чем?

— Головой я думала! — Катерина возмутилась! — Ты же сам вчера говорил, что ни ты, ни Кот, ни Жаруся с ним не можете сладить.

Так зачем все эти сопровождения? Толпа эта на пятки наступает. Он их одним движением бы в землю вбил! Я же сколько говорила все эти дни! Хоть бы кто послушал! — Катерина тактично не стала напоминать Волку о его неудачной атаке. — Я же тебе доверяю, а ты мне? Сам говорил, что раз есть теперь сестра, так надо учиться доверять, а сам? Волк только головой покрутил.

— Только женщины, независимо от возраста, могут так вывернуть события, встряхнуть их, и получается, что это ты сам вокруг не прав! Женщины и волчицы! — вдохнул он, припомнив похожие моменты в своей стае и свою мать Варну.

Он спустился у дома, и сел, опустив голову, вспомнив, как он, с его совершенно непомерной силищей, оказался слабым как щенок перед Полозом. И спасла-то его Катерина.

— Не сердись на меня. Пожалуйста. — Катерина стала перед ним, и обняла за шею. — Плохая я сестра. Прости меня.

Волк покрутил головой. — Всё, всё, а то я сейчас завою. Я не сержусь уже, но ты про то, что я могу и уши надрать, на правах старшего брата, все-таки не забывай!

— Договорились! — Катерина расшалилась и поцеловала Волка в нос.

 — Пойдем скатерть доставать, а то сейчас вся Елисеева конница и вся Елисеева рать на обед появится! Я уже про Баюна не говорю. Они никогда обед не пропускают!

Очень рано утром на условленном месте встречи Полоза ждали Катерина, Волк, Баюн, Жаруся и Сивка. Увязался Елисей. От побратимов и дружины Катерина избавилась. Свита ждала Елисея в условленном месте.

— И где этот Каа? — Степан не выспался, и всё норовил к чему-нибудь прислониться и подремать.

— Да вон же он! Просыпайся давай, соня! — Кот лапой качнул ветку и на Степана пролилось полведра холодных капель. — Душ! — объявил Баюн и уважительно задрал голову, разглядывая Полоза. Змеиная голова была выше деревьев.

— Ой, блин! Вот это да! — Степан утирался от котового душа, когда уткнулся взглядом в сияющую золотую колонну, увенчанную змеиной головой. Потом Полоз опустился до уровне Катиных глаз и кивнул.