Лукоморские царства

Его исполинская силища позволила ему продержаться довольно долго. А потом Катя, шедшая рядом, ощутила холодную руку Полоза у себя на запястье.

— Всё. Я больше не выдержу. Иди, и помоги моему царству, разбуди Ждану. Только постарайся держаться близко от меня, только я могу… — пальцы разжались и Полоз бессильно опустился на мягкий мох.

— Чего там только он может? — Степан мрачно смотрел на огромного змея.

— Скорее всего он про змейку говорил. — Катя провела пальцами по свившейся кольцом на плечах змейке.

— Мерзость какая! — Степана перекосило.

 — Слушай, а может её мечом?

— Сдурел? И никакая не мерзость. И мечом ты мне скорее голову снесешь.

— Как ты их не боишься? Или тоже как жаба, у вас такое живет?

— У мамы, когда она в школе училась, когда-то змейка жила. Жил то есть. Ужик. Дело-то зимой было, а ужика продавали на улице, он чуть не умер от истощения. Дедушка, когда мама и бабушка приволокли ужика домой, и мама достала змею из кармана, только и уточнил, мальчик это или девочка, а когда узнал, что мальчик, сказал, что в доме теперь будут три мужика.

Он, кот и гад. Мама его до весны додержала, а потом за городом выпустила.

— Чокнутые вы, всей семьей! — мрачно ответил Степан.

— Да и пожалуйста. — Катерина за семью тут же обиделась. И надулась.

— Не сердись, но это и правда, странно как-то. И змею взяла на шею.

— А не взяла бы, он бы тебя хвостом прибил бы! Не понял что ли? И пусть чокнутая! Какая есть! — Катя совсем расстроилась.

Степан призадумался и чем больше думал, тем больше у него начинали гореть уши и щёки.

Стало стыдно. Сообразить, что и как происходило на месте, времени ему не хватило. Он так струсил от требования Полоза принять змеею на шею, что и не понял, что значил толстенный золотой хвост над его головой. Замаха хвостом как такового не было, но он не был нужен. Змей и так бы его расплющил!

— Кать, ты это… Прости! Я не понял сразу. Кать! Обиделась да?

— Да. Обиделась. Не смей мою семью задевать. Понял? Никогда! Иначе и не подходи к нам! — Катерина была в такой ярости, что кажется, могла его стукнуть.

— Всё, всё, больше никогда! Да вы мне все очень нравитесь вообще-то! Правда. Просто всё у вас необычно. Вот я ляпнул. Ну, дурак я. Прости! Прошу!

— Смотри мне! — Катерина отвела растрепавшуюся прядь с лица. — Прощу, но только так больше не говори.

— Лады! Глянь! Что там! — Степан чувствовал, что дешево отделался, и увидев что впереди кто-то стоит, застыв в тумане, был рад, что можно сменить тему.

— А это и есть Семен.