Лукоморские царства

 — Тебя там не продует?

— Откуда тут может дуть? — Катя, даже обиделась за дубовые окна! — А почему врут?

— Да потому что я помню, что даже Сашенька писал о зеленой траве в январе!

— Сашенька, это Александр Сергеевич Пушкин? — Катерина никак не могла привыкнуть к такой фамильярности.

— Рррразумеееется, — протянул Баюн, довольно потягиваясь. Ему было тепло, мягко, уютно, и сытно. Не даром он только что покушал! И спокойно! Он уже и забыл, когда ему было так спокойно в Лукоморье. А источник этого спокойствия сидел на подоконнике, болтая правой ногой, свесившейся вниз, и задумчиво разглядывая снег за окнами.

— Это точно! — Катерина не поворачиваясь, подтвердила его слова, которые он, оказывается, произнес вслух. — А почему ты видишь слова?

— Что? — Баюн озадаченно поднял голову.

— Как у тебя получается видеть слова ленточкой? — Катя посмотрела на него и улыбнулась.

— Ты меня услышала? Ты, правда, услышала? — Кот забарахтался на перине, одним прыжком вывернулся из мягкого развала, и подлетел к Катерине и заглянул в глаза.

— Ты не сердишься? — Катерина волновалась.

— Да ты что! Это же отлично! Я же не скрывал мысли. И ты увидела! — Кот прижмурился. — Слова, когда они от сказочника или поэта, могут взлетать, меняться местами, выстраиваться полоской, как струйка дыма.

Катерина что-то такое себе и предсталяла. Она кивнула, а потом решилась:

— Я тебе должна признаться… Я заглядывала в твой сон. Перед тем, как вы отправились к Кащею. Прости меня! Я понимала, что происходит что-то плохое, и что вы меня защищаете, и поэтому это скрываете. Я увидела болота и снег и себя. И ушла.

Баюн смотрел на Катерину и тепло улыбался. — Ты гораздо быстрее учишься, чем я мог надеяться! Теперь ты сможешь видеть и чужие сны, они открываются не любопытным, а тем, которые могут помочь.

— Не сердишься? — Катя волновалась об этом с самого возвращения от Кащея.

— Нет, конечно. Я сам хотел показать, как это делать. Даже хотел Степана использовать для этого, с Волком лучше не рисковать. Покусает. Меня, по крайней мере! — он ухмыльнулся. — А теперь, раз ты так можешь, я бы хотел тебе кое-кого показать. Может быть, ты сможешь уже и ему помочь. А не сможешь, так не расстраивайся, тогда попробуем позднее.