Лукоморские царства

— Это почему же ещё плешивый? Как тебе не стыдно? — выдал своё местоположение оскорбленный Баюн, тут же был сдернут с печи, вытащен в снег и прикопан в самый большой сугроб, какой только Волк сумел найти.

— Варвар! — ворчал Баюн, осознавая, что ещё отделался дешево. — Варвар и грубиян!

— Будешь возникать, в прорубь макну! — невозмутимо отвечал Волк. — Ты действительно думаешь, что она справится?

— Именно, что думаю, а и не справится, не страшно. Вреда ему она уже не причинит. А сама точно не пострадает. Дай мне лапу, мерзкое создание! — Баюн всё время сползал обратно в снег.

 — Чтобы ты знал, она первый раз посмотрела мой сон сама! Перед тем, как мы к Кащею полетели! А я и не услышал! Можешь себе представить! Это тише кошачьих лапок, так ко мне в сон подкрасться, чтобы я сам не понял! Заканчивай подвывать и кататься, лучше помоги мне вылезти!

Бурый от восторга рухнул на спину, и покатался по снегу, тихонько взвыв от восторга.

— Ладно, меховой коврик, я тебя прощаю, вылазь, я помогу, — наконец Волк сменил гнев на милость и выдернул Баюна из сугроба.

Катерина сидела за столом и переживала. — А ты думаешь, он не рассердился? — она бы пошла за Волком, но Жаруся не пустила.

— Не волнуйся, они часто препираются, это их манера проявлять дружеские чувства.

— Ничего себе чувства! — Степан смотрел в окно на Баюна, барахтающегося в снегу. — Если бы я так Катьку закопал, вы бы меня коллективно прибили бы!

— Точно, — строго глянула на него Птица. — Катюша, тебе Кот объяснил, куда ты отправляешься?

— Нет, сказал только, что если я не справлюсь, ему всё равно не повредит.

Только я не знаю, кому ему??

— Что ещё ожидать от такого толстокожего животного! — Жаруся только крыльями всплеснула.

А потом потихоньку шепнула девочке на ухо. — Скажи, что поедем послезавтра, а завтра я тебе кое-что покажу.

Катя кивнула, сильно озадаченная.

Баюн, ввалившись в Дуб, принес с собой большую часть сугроба, поэтому его пришлось отряхивать, сушить и вычесывать. Волк просто отряхнулся перед входом и ухмылялся, глядя на Баюна, которого Катя чесала тремя видами щеток.

 — Котик, можно мы послезавтра поедем?

— Ой, и не знаю, лучше даже послепослезавтра. Как бы мне не простыть! — Кот картинно чихал, укоризненно косясь на Бурого, тот равнодушно и презрительно зевал. Катерина обняла по очереди обоих и убежала к себе. За ней уплыла по воздуху Жаруся.

— Отлично, моя дорогая. Завтра утром поучимся кататься на коньках. Для любопытствующих. — Птица подмигнула. — А сами кое-куда полетим.