Лукоморские царства

Запах, странный и страшный запах, который он чуял когда-то очень давно, и надеялся больше никогда не услышать, настиг Волка в коридоре уже около зала, где была Катя, Бурый одним немыслимым прыжком пересек весь зал, прихватив по дороге Кота, Жаруся, которая, гораздо лучше Волка знала, как пахнет кожа дракона, которая плавится, ринулась туда же, поймав за плечо поскользнувшегося Степана, и они все замерли, глядя, как спадает последний клок мерзкой личины, и превращается в дым, не долетев до блестящего пола.

— Катя, а Катя, а ты чего сделала-то? — тон Степана до того напоминал вопрос из мультика про Алешу Поповича «Алешенька, а ты где камушек-то взял?», что Катерина не выдержала и хмыкнула.

— Чего-чего! Первую часть условия исполнила! — и повернулась к Коту. — Ты заметил, что не было сказано, что одна и та же девица должна оба условия выполнить?

— Я-то да, и всё думал, заметила ли ты. Небось, ещё в прошлый раз? — Баюн был не просто доволен, а очень доволен.

— Так, я не понял! Какое такое условие, что ты сделала? — Волк стал соображать, и ему стало нехорошо. — Какое, я спрашиваю?

Катя внезапно как-то устала. — Котик, покажи ему, прояви сон, как ты умеешь!

Кот махнул лапой как когда-то над Степаном, и над спящим Баженом, уже вернувшим совершенно нормальный вид, показался тот самый сон.

— И будешь ты таким, пока девица не поцелует тебя, видя твое уродство, да чтобы ещё согласилась бы хоть какая-то стать твоей женой!

Волк перевел взгляд на Катерину, которая выглядела такой уставшей, как будто дрова рубила.

— И ты вот эту мерзость целовала?

— А что мне ещё оставалось? Ты вроде не девица. Степана можно было переодеть, конечно, но вряд ли бы подействовало. Мне-то что делать? Я вот с Жарусей улетела, а он тут уже сколько? Двести лет? Триста? Тут всегда холод и темнота, и никакой надежды нет! И я уже ведь не забуду это! Так и ругала бы себя, что струсила и не отважилась даже попробовать помочь! Поцеловала я его в лоб, а там кожа начала дымиться! Хорошо, что всё таки решила не через платок, а то бы сгорел и он, наверное! — Катерина уже всхлипывала, когда весь зал затрясся от хохота.

Волк единственный не смеялся. Он вспомнил перепуганную девчонку у его клетки в зоопарке в Перми, вот эту самую. Которая и трусила и сомневалась, но спасла его самого, отвела уже от самого края! Подошел и прижался головой к её коленям.