Лукоморские царства

Иногда даже у некоторых волков! — через секунду Кот живенько метнул на голову Волка одеяло и выскочил в окно, которое перед ним послушно распахнулось.

— Ты чего это так вывалился? — удивилась Катерина, а увидев в окне Бурого, сдирающего с себя одеяло, рассеянно заметила, — а, собираетесь?

Тут уже встревожился и Кот. — Катенька, а ты не простыла? Нет? А что с тобой? Или из-за Бажена испугалась? Да, он страшно выглядит, конечно, и если там и дальше полежит, тоже ничего такого не будет. Он там никому не мешает, вообще-то.

Лежит себе тихо. Если не хочешь, давай туда не поедем. Вернемся уже домой, а?

— Нет, Баюша, не переживай. Я хочу туда поехать, и попробовать что-нибудь сделать. Просто задумалась, что можно.

— А, задумалась! Я так некоторым бурым паникерам и говорил! А эти самые некоторые такой простой вещи не понимаю, что думать надо! — тут Кот стремительно взлетел на Дуб, а из окна вывалился доведенный им Волк, и принялся Баюна добывать из сплетения дубовых ветвей, лениво от Волка отмахивающихся.

Следующим утром Катерина летела на Волке, Степан и Баюн на Сивке, а Жаруся парила впереди, развлекая Катерину разговорами.

Сивка лететь внутрь оказался, всё-таки стеклянные горы не для лошадей! Когда добрались до места, Волк обнюхал Бажена, покачал головой, и отправился обследовать помещения на предмет того, где можно устроиться, если Катерина захочет остаться на какое-то время. Жаруся улетела с ним, воткнув в расщелину над Баженом одно из своих перышек для света. Поэтому, когда к нему подошел Степан, и глянул в лицо, отлично освещенное перышком, он с коротким воплем отскочил и поскользнувшись, шлепнулся на пол.

Катерина загнала подальше язвительный вопрос, о неуклюжести, и с благодарностью приняла от Баюна небольшую скамейку, на которой Кот умостил бархатную подушку для мягкости и тепла. Уселась и стала высматривать сны Бажена. Кот, устроился рядом на такой же скамейке, и насторожившись, как перед мышиной норой, тоже всматривался и вслушивался в мелькание сонных картинок. А потом покосился на Катерину. Кого-то её вид Коту напомнил. Он наморщил лоб, и вспомнил бы, но его окликнула Жаруся. Когда Жаруся кого-то окликала, особенно в стеклянном горном массиве, лучше было не медлить, ибо массив таких звуков мог не выдержать. Не для того создан. На его место непринужденно уселся Степан, посмотрел на Бажена с омерзением, и повернулся к Катерине.

— А ты чего такая, как перед боем? — Кот бы сказал, что устами младенца глаголет истина.