ЛВ 3 (СИ)

Вытащить из могилы, просто вытащить. Я не могла оставить все как есть.

Быстрый взгляд на покрывающийся трещинами каменный терновник, стремительно принятое решение, мелькнувшее отдаленно сожаление о том, что теперь на мне нет даже браслета, и слова заклинания, что я произношу пением ветра, голосами птиц, шелестом травы, шумом ветвей.

«Войди в мой сон,

Войди в мой сон,

Войди в мой сон,

И останься в нем».

Снова и снова, раз за разом, повторяя и повторяя… С того света упорно вытаскивая.

И вдруг визг, на ультразвуке, он сносит в сторону, впечатывает в дерево, с хрустом ломая ребра…

«Веся, нет!»

***

Я открыла глаза в избенке у северного ручья, что течет аж за болотами, неподалеку от гор.

Закашлялась кровью, вздрагивая от боли при каждом судорожном движении, и вновь откинулась на сухой мох, давно устлавший пол покинутого жилья.

— Кинь русалкам, пусть отстирают, — сказал кому-то леший.

— Дело плохо, — слышу голос Води. — Это какая рубашка по счету, леший? Какая по счету простынь?

— Делай, что говорят, коли помочь взялся, — грубо оборвал его друг верный.

— Иди.

Водяной исчез без возражений, но плеснула вода, это все равно как дверью хлопнул на прощание, зол был Водя.

— Веся, — леший осторожно губы мои тканью вытер, — Весенька, куда полезла? Зачем, Веся?

«Там леший, — ответила шепотом ветра. — Ему помощь нужна… давно нужна… а в тот момент совсем нужна была»

— Так Ярина есть, справится! — рычит лешенька, не любит он вид крови моей. — Ты ей силу вернула, больше чем я думал отдала, сильна она теперь, она справится».

«Не справится… — как объяснить, когда сил на объяснения нет. — Лешенька, старая ведунья знала о том, знала, что не под силу Ярине нежить удержать, от того лешим и пожертвовала… Лешенька, спать хочу, сил моих нет как».

— Спи, Веся, спи, — шепчет сипло леший мой. — Спи, моя маленькая.

***

Ночь…

День…

День…

Ночь…

Я хожу призраком по лесу, наталкиваясь на деревья как пьяная, спотыкаясь о коренья, падая, если прошла слишком много…

Время от времени будит леший, пытается водой напоить, едой накормить… да не выходит ничего, нет у меня сил пить, нет у меня сил есть.

Сжимаюсь клубочком на руках у лешеньки, тот убаюкивает-укачивает, и не говорит больше, ничего не говорит. А поначалу рассказывал что-то про то, как воюют-сражаются воины мои верные, как отвоевывают Гиблый яр часть за частью, а впереди два воина — аспид да чаща моя Заповедная, и силе ее даже вампиры удивляются. Но теперь уже больше не рассказывает, воет только, да меня баюкает.