Бууум! — и занавес, ничего больше не помню. Очнулась от мерзкого запаха — кто-то под нос нашатырь сунул. Клиентка на ресепшен бесится: «Мастер мне руку поранила!» Ей говорят: «Извините, Вале плохо стало, сейчас вас другой мастер за счет заведения обслужит». А баба ногами топает: «Хочу, чтобы мне за моральный и физический ущерб заплатили!» Царапина у скандалистки ерундовая, и я же не нарочно. Но из-за крикливой дуры меня уволили, теперь новое место ищу. Значит, права я оказалась, Егор Мартину убил и преступление под суицид замаскировал.
Один раз ему это сошло с рук, и во второй раз прокатит. Ой, ну когда же поесть принесут…
Завершив беседу с Валентиной, я пошла к машине и столкнулась в подъезде с щуплым невысоким парнем, одетым в ярко-красный комбинезон. На нем белел слоган: «Пицца, просто пицца». Увидев меня, юноша посторонился и прижался к стене. На голове у него была бейсболка, козырек которой парень опустил почти до носа. Скорее всего, это был студент-первокурсник, вынужденный зарабатывать себе на пропитание.
На ногах у разносчика пиццы были ботинки на высокой платформе. Не самая подходящая обувь для теплого июня, но пареньку, похоже, хочется стать выше ростом, поэтому он и приобрел такие. А еще парнишка явно хочет выглядеть постарше и ради этого отрастил жидкую бороденку с такими же усиками.
— Проходите, — улыбнулась я, тоже отходя к стене, — у вас груз. Я вас пропускаю.
Юноша шмыгнул к лифту, а я чихнула — доставщик слишком обильно надушился одеколоном с сильным ароматом специй.
Глава 31
— Вступить в сексуальный контакт со своим братом и поймать его в момент поедания пирожных или при попытке отравить себя, чтобы потом шантажировать из-за гранта, который может получить только диабетик? — спросил Иван, откладывая вилку. — Чего только люди ради денег не придумают. Ей не пришло в голову, что Столов эту креативную девушку на самом деле может убить?
— Справедливости ради отмечу, что Егор Мартине родной наполовину, отцы у них разные, — добавила я.
— Зато мать одна, — заметила Рина, взяв салфетку. — Танюша, как тебе рыба?
— Э… э… — пробормотала я, полагавшая, что ем ростбиф.
— Не нравится? — расстроилась Ирина Леонидовна.
Я спохватилась.
— Наоборот. Искала слова, которые могут выразить мой восторг.
Мать Ивана расплылась в улыбке.
— А я уж испугалась, что невкусно получилось.
— У тебя не бывает кулинарного Ватерлоо, — галантно заметил сын.
Я решила порадовать свекровь.
