Мачо чужой мечты

Владимир сел на переднее сиденье и с легким презрением отметил:

— Жесть.

— Вы о чем?

— О твоей тачке. Чистая жесть.

— Не уверен. Хотя точно не скажу, из какого металла сделана машина.

Коэн разразился хохотом.

— Ну, блин, жесть, — простонал он, — ваще! Я думал, ты жжешь! Ан нет! Поехали в Саратов!

Я выронил ключ зажигания.

— Куда? В Саратов? Но нам туда за час не добраться!

Владимир сложился пополам. Я терпеливо ждал, пока борзописец придет в себя и объяснит, в чем дело.

— Жесть, — вымолвил наконец журналюга, — а ты прикольный.

— Это невозможно!

— Почему? — скривился Владимир. — Что мешает тебе отправиться туда и сделать суперматериальчик?

Я взялся за руль. Действительно, этот наглец прав: если я сейчас притащу его к Николетте, то, вероятнее всего, маменькина свекровь Деля постесняется устраивать скандал, а все объяснения прессе захочет дать лично Николетта, она не разрешит мне тянуть на себя одеяло славы.

— Поторопись, — икнул корреспондент, свесил голову на грудь и захрапел.

Я открыл окно, чтобы туда выдувало отвратительный запах, источаемый Коэном. Мало того, что репортер, похоже, последний раз мылся на Новый год, так от него еще несет алкоголем.

Дверь нам открыл Монти.

— Ванечка, — закатил кузен глаза, — тут такое!

— Какое? — спросил я, оглядывая черные провода, змеями тянувшиеся по коридору.

Монти заломил руки.

— Радио, телик, я так устал, сил нет. Люди пристают, спрашивают. И у всех проходят болезни.

— Суп-п-пер, — прозаикался Коэн, держась за мое плечо. — Показывай примочку, малыш!

— Это кто? — ужаснулся Монти.

— П-п-пресса, — ответил Владимир.

Кузен отступил в коридор.

— О, нет.

— Да, — решительно сказал я, — где Николетта?

Монти поднял руку, и тут из гостиной раздался отчаянный визг. Забыв про плохо стоящего на ногах Коэна, я рванул на шум.

Николетта оказалась жива-здорова, более того, противный звук издавала не маменька, верещала сильно накрашенная баба в невероятной желто-красно-зелено-синей тунике.

— Она ушла, — сиреной надрывалась незнакомка, — насовсем. Прямо сразу, понимаешь?

Поскольку странная мадам обращалась явно ко мне, я решил утешить обезумевшую гостью и вежливо ответил:

— Не стоит расстраиваться, вполне вероятно, что она вернется.