Магия белых ночей (сборник)

 – Неча тут у нас прилишных барышень-колдуний к негожему склонять! Ишь, какой нашёлся! Вымётывайся отседава! И свору свою забирай к лешему!

Выпроводили они с Акулиной всю шайку за десяток минут с помощью всё того же раскалённого клейма и колдовских щитков, которые у Анны появилось время выставить. Когда они уже наблюдали, как оборотни садятся в сани, голубоглазый вожак обернулся и окинул их мрачным взглядом.

– Зря ты, колдунья, не была со мной приветлива, – хмуро сообщил он, влезая в сани.

– Не я начала это, – заметила Анна.

– Ты меня застала в этот раз врасплох. Но поглядим ещё, как запоёшь потом, – многозначительно отозвался волкодлак, после чего извозчик стеганул кнутом, и перепуганная лошадь понесла сани вверх по Мытнинскому переулку.

На пару с прислужницей Анна смотрела вдаль удаляющимся салазкам, из-под которых вздымалась мелкая снежная россыпь.

– Ох, недоброе чуется мне, Анна Тимофеевна, – качая головой, произнесла Акулина, кутаясь в пуховый платок.

– И мне, Акулина, – согласилась Анна. – И мне.

К пятнице случилось ещё две метели, да к тому же по городу разлетелись слухи, что на Конной площади и даже в Гостином дворе орудует шайка. Ведет себя грубо и бесцеремонно. И даже не особо боится полицмейстеров и управ благочиния.

– Сдаётся мне, Акулина, – предположила Анна, готовя летательный горшок к дороге на исток Чёрной речки, чтобы набрать гремучей воды, – что не обошлось здесь без наших заезжих гостей.

Акулина подала ей соболью накидку и помогла влезть в горшок.

– Истину говорите, голубушка, – запричитала она. – Вот чует моё сердце, это дело рук волкодлаков.

– Что-то делать надо, – заключила Анна, расправив юбку.

Акулина заломила руки и охнула.

– Не лезли бы вы, Анна Тимофеевна. Вы-то колдунья умелая. Но волкодлаки – дело страшное. Сами видели, как они кидаются. Еле отбились мы с вами от них.

– Так-то оно так, – согласилась Анна. – Но они же начали промышлять на земле простых людей. Как из лесу только посмели вылезти.

– Зверей обычно голод из привычных мест к людям гонит, – заметила Акулина.

– Но не так, чтобы по Конной площади посреди города промышлять. Надо вмешаться.

Попрощавшись с прислужницей, Анна в большом медном горшке поднялась в воздух под пологом невидимости. Через пару мгновений она уже летела над зимним городом, который накануне густо занесло снегом. Неву до самой весны сковало льдом, и по ней толкали сани коньковые извозчики.