Магистраль

Прости меня…

Он, не поднимая станнера, нажал на курок, и едва успел отодвинуть тарелку, как женщина ткнулась лбом в липкую клеенку. Олег снова перенес ее в комнату и приготовил корректор.

Рыжая все видела и слышала, и, кажется, уже что-то понимала. Как минимум — то, что посторонний человек может свободно распоряжаться ее воспоминаниями. Факт обидный, даже трагический, — тут Олег не спорил. Поэтому закончить следовало побыстрей.

Первым делом он закрыл ей три часа в июле. Восстановил значения на табло и прижал мизинцем кнопку.

Лето в памяти Рыжей больше не прерывалось декабрем, Лопатин ее не навещал, не стрелял из станнера.

Женщина забыла сам тест, но она помнила теперешний разговор о нем, и это, судя по отчаянному взгляду, было еще хуже. Шорохов не знал, что творится у нее в голове, но примерно догадывался. Не «аптечные» глюки, и даже не «белочка». Подлинное ощущение надвигающегося безумия — ясное и ужасающее.

«Нет, она не играет, — окончательно решил Олег. — В драмкружке такому не научат».

— Сейчас это прекратится, — пообещал он. — Станет легче.

Закрыв Рыжей последние сорок минут, Шорохов торопливо вышел из спальни, взял на кухне пепельницу, отнес в туалет, проверил, все ли окурки смыло, и дернул рычаг еще раз.

Стирать отпечатки смысла не было — Олег еще во время теста залапал все, что мог. Да и особой нужды не было тоже: захотят найти — найдут и без «пальчиков». Однако предъявить ему что-нибудь, кроме любопытства, было затруднительно — он же ничего не менял.

В отличие от тех, кто все это устроил.

Шорохов на мгновение остановился в коридоре и, чтобы привести мысли в порядок, реконструировал события. Получалась очевидная глупость. Некую Ирину без ее ведома переместили на полгода вперед. Очнувшись, она в меру способностей удивилась… и ни черта не поняла, конечно. Даже не испугалась толком. В это время… «Надо думать, по чистому совпадению», — внутренне усмехнулся Олег. В это время Служба проводила выпускной экзамен.

Ирина попала на место курсанта… И вскоре была отправлена обратно, в свое лето.

Спустя шесть месяцев, когда декабрь наступил сам — естественным, так сказать, путем, — ее просто увлекли какой-то пьянкой, чтобы она тут не отсвечивала в двух экземплярах. Очень короткая история. Идиотская к тому же…

«Вениаминыч? — стрельнуло в мозгу. — Нет, едва ли. Охота ему было дурака валять? Выгнать курсанта он может и без спектаклей. Вон, от Иванова как избавился — все про него забыли, даже Ася.