Магистраль

Василий Вениаминович не искал ни Шороха, ни Прелесть, напротив: оставил в бункере невразумительную записку, мол, жив-здоров, не ждите, и смотался куда-то по своим личным делам.

Ася показала Олегу косо оторванный листок и налила чаю.

Пока никого не было, в кабинет наведывался Лис. Прелесть, вернувшись первой, увидела на столе диск с новыми ориентировками и кулек шоколадных конфет. Как выразилась она чуть позже: «Объективно это еще даже не кофе и не сахарная свекла. Это только почва, на которой они когда-нибудь вырастут».

Судя по количеству фантиков, почва пришлась ей по вкусу.

— Давно сидишь? — спросил Олег.

Ася, медленно водя пальчиком, посчитала окурки в пепельнице.

— Минут сорок примерно, — сказала она.

— Ты что, время не засекаешь?

— Зачем? Следить, как оно проходит мимо.

— Сама такую житуху выбрала.

— Ты про Службу? Не уверена, что я ее выбирала, — мрачно отозвалась Ася.

— Вот и тебя пробило, подруга… — заметил Олег.

— Я имею в виду момент выбора, — пояснила она, разворачивая новую конфету.

 — В памяти он как-то… не отпечатался. Насильно меня не тащили… Но и я вроде тоже сюда не рвалась…

— Люди говорят: «Так уж сложилась жизнь».

— Люди-то?… Пусть говорят. При чем тут я?

«При чем тут я?» — мысленно повторил Олег. Во-во, знакомо…

— Меньше об этом думай, — произнес он не то чтобы с оптимизмом, но достаточно бодро. — Ты не слышала, у нас пополнения не ожидается? Так и будем втроем пахать?

— А третий кто? — насторожилась Прелесть.

«Не вышло, значит, — отметил Олег. — Не вышло — ни с Рыжей, ни с Ивановым».

Он особенно и не надеялся, но все же где-то в глубине лелеял мечту, что после его разговора с двойником хоть что-нибудь поменяется.

— Третий? — спросил он недоуменно. — Лопатин, кто же еще!

— Да-а, Вениаминыч у нас пахарь!.. Сразу после обеда куда-то и упахал…

Шорохов взял пустую обертку и начал ее заинтересованно рассматривать. Вроде отбрехался. Прелесть — не Лопатин, она на словах не ловит, нет у нее такой привычки.

— Ты знаешь, Ася… — Олег отложил фантик и потер подбородок, соображая, как бы половчей свести общее к частному.

Под ладонью заскрипела щетина, он отвлекся на мысли о неизбежном бритье, и ничего толкового придумать не удалось. — Знаешь, Асель…

— Я тут размышлял о Службе… и о нашей школе… Кстати, ты когда поступила?

— За полгода до тебя. Потом еще один срок в должности старшины.

— А попала туда как? Не помнишь?

— Почему же? Попала, как все попадают. Пришел вербовщик… он меня у квартиры ждал, на лестнице.