Магистраль

— Так что ты там про моих родителей?! — вскинулся Шорохов. — Ася, ты женщина, и бить тебя не положено, но учти!.. — Он нахмурился и спрятал кулак. — Фу… Так это… и правда, ерунда. Что же ты не предупредила?!

— Предупреждала. Не поверил.

Олег раздосадованно хлопнул по столу. Пятнадцать минут паралича — и ради чего? Ради воспоминания о том, как его напарница увидела свою фотографию в новом паспорте и что-то такое сказала, и он что-то такое ответил, и она, понятное дело, тоже ответила, и…

И в итоге Лопатин, умаявшись слушать этот хай, закрыл обоих.

— Весьма содержательно… — покачала головой Прелесть.

— Н-да… Больше ни секунды?

— Где же дорога в школу? Туда и обратно.

— И мое согласие на службу…

— Я точно знаю, что мне известен адрес базы, — медленно проговорил Олег. — Я должен его знать… Но не знаю.

— Да-да… — кивнула Прелесть.

— Но я убежден!.. — воскликнул Шорохов и замолчал.

«Убежден» теперь относилось к прошедшему времени. «Был убежден» — так вернее. Олег не сомневался, что его возили в школу — именно в задрипанном «ЛиАЗе».

Его не сильно смущала потеря адреса, ведь он полагал, что это дело рук бдительного Вениаминыча. Он смирился даже с отсутствием самих «ЛиАЗов», но исчезновение воспоминаний о той поездке объяснить было невозможно.

Впрочем, воспоминания как будто оставались на месте: Щелковский автовокзал, жара, три автобуса, пылища, лес за окном… лес за окном… снова лес, лес, лес… потом сразу — ворота. КПП, липовые гэбэшные сержанты, черные усы Хапина. Воспоминания были, но они словно такими и родились — уже урезанными.

И нельзя сказать, что Олег не смотрел на дорогу… Как раз смотрел, и внимательно. Это его и удручало. Смотрел — и что же запомнил? Деревья, сплошные деревья… И красные звезды на зеленых воротах. Приехали, стало быть…

— Школа есть, но адреса у нее нет, — печально подытожила Ася. — Вздор какой… Не на Марсе же она находится…

— Она в нашей памяти, — ответил Шорохов. — Это все, что нам о ней известно.

«И не только школа, — уточнил он про себя. — У некоторых вместе со служебными адресами пропадают и домашние И не из памяти пропадают, между прочим.

Там-то они остаются. А пропадают из жизни. И это скорее паршиво, чем как-либо еще…»

— С вербовкой у тебя тоже не прояснилось? Нового ничего?…

— Сказала же, нет! — раздраженно отозвалась Прелесть. — У меня… — Она подвигала пустую пачку «Салема» и нехотя взяла его «Кент». — У меня хуже, Шорох. Я надеялась, это все из-за коррекции… А ни фига, оказывается. Коррекция ни при чем.