Магистраль

Девушка в белом халате ойкнула и, отшатнувшись, оцепенела. Вот и попался… Ладно. Дальше.

«12:51». Никого. Слышен смех.

«12:49». За дверью мелькнул задник синего ботинка. Кеды, поправил себя Шорохов. До синих ботинок здесь еще не дожили.

Олег не спеша поднялся на третий этаж. Лис шел по коридору, высматривая кого-то на дерматиновых банкетках. Народу было полно, и сидячие места достались не всем. Еще человек десять бродили от окна к окну, отстранение поглядывая на улицу. Те, кто успел пристроиться на лавочках, беспокойно ерзали и будто бы собирались вставать, но в то же время как будто и не собирались.

Шорохов не представлял, что за операцию можно провести при таком количестве посторонних глаз и что из этого получится. Люди приходили и уходили, отлучались покурить и снова возвращались — закрыть их всех было нереально. Единственный вариант — выстроить под дулом автомата и подойти с корректором к каждому.

На середине коридора Лис кого-то приметил. Он задержался у окна и, что-то там рассматривая, почесал бок.

Через секунду Лис уже мог начать.

— О! Май фрэнд! — возопил Олег. — Фрэнд!..

На Шорохова уставились все, и Лис в том числе, но реагировал он точно так же, как и другие, — мол, что это за дурак тут орет?

Пауза прервалась, люди, опустив головы, вновь принялись гулять и елозить, и в этом монотонном движении вдруг выделился крепкий мужчина, стриженный ежиком. Он вышел из закутка напротив окон и тронул пуговицу на двубортном пиджаке — достаточно широком, чтобы скрыть кобуру с каким-нибудь нешуточным стволом.

Из другого конца коридора, на ходу раскрывая большую коробку из-под торта, мягко ступал еще один. Увидев его, Олег тут же вспомнил обоих — он встречал их на своей дебютной операции с Павловой-Цыбиной.

Музыкант и Боксер. Опять роддом, и опять в паре.

Худощавый сегодня был при волосах — вероятно, надел парик, дабы не смущать социалистическое общество своим татуированным черепом. Белобрысый крепыш не изменился, разве что привел костюм в некоторое соответствие с местными понятиями о прекрасном.

Яркая точка наведения пронеслась по линолеуму, и Шорохов, не дожидаясь, пока она взберется ему на горло, нырнул в какую-то дверь. Вытянутые руки натолкнулись на железную тележку, и кто-то коротко взвизгнул.