Магистраль

«Сайбершутер» с интеллектуальным наведением редко ранил и часто убивал, но все же на какое-то время он уравнялся в правах со служебными станнерами.

Все происходило в тишине, нарушаемой лишь хриплыми вздохами и гулким уханьем о пол. На других этажах люди и не догадывались, что в течение нескольких секунд здесь погибло едва ли не больше чем родилось с самого утра.

Олег срезал последнего из желавших покинуть коридор и тут обнаружил, что Музыкант исчез. Боксер лежал посередине, неподалеку от ниши, а его напарник, похоже, успел воспользоваться синхронизатором.

Шорохов прислушался. Только стоны.

— Фрэнд!.. — позвал он. — Лис!..

— Чего?… — раздалось откуда-то справа.

Женщины в палате тихонько завыли. Медсестра подняла каталку и начала укладывать свертки обратно. Детишки, судя по шевелениям, не пострадали. Трое из шести были настолько активны, что даже умудрились распеленаться.

— Эй, ты!.. — подал голос Лис.

— Я тут, — ответил Шорохов, не сводя глаз с Боксера.

— Долгая история. Иди сюда, я прикрою.

— Скажи чего-нибудь. Если ты наш.

— Твой координатор — Лопатин Василий Вениаминович. Старые песни любит, — добавил Олег, подумав.

— Ч-черт… что же мы тут… Я иду. Смотри, чтобы второй не вернулся.

Лис, пригнувшись, перебежал из соседнего кабинета.

— О, черт! — повторил он, глядя на тележку с грудничками. — Их меняли?

— Нет, я первый сюда попал.

— А зачем она их перекладывает?

— Рассыпались они… немножко… Кажись, все здоровенькие.

Сестра глянула исподлобья на Олега, но ничего вв сказала.

— Рассыпались? — воскликнул Лис. — Обалдел, что ли?!

— А кто тут? Глава Службы? Деятели Европарла?… — Шорохов осекся. Ему неожиданно пришло в голову, что на этой тележке может лежать он сам. Он осторожно себя пощупал, словно определяя, не объявилось ли в нем каких дефектов.

— Ты сам-то кто? — спросил Лис. — На подмогу, что ли, послали? Или ты из этих, из вольных стрелков? Из диггеров, — пояснил он презрительно.

— Не важно. Тебе это все равно закроют.

— Так и будет, — заверил Шорохов.

— Ничего. Пошли отсюда. Натворили, блин, делов…

— Сейчас переиграем, — сказал Лис.

— Что значит нельзя?! Ты рехнулся? Вот так все оставить?!

— Все, что тут сделано, — сделано навсегда, — тяжело произнес Олег.

Ему не давала покоя мысль о том, что, если бы он не оказался в этом месте и в этом времени, операция прошла бы по-другому. Возможно, у Лиса могло бы как-нибудь и получиться… Главное — как-нибудь иначе.

— Не-ет… — протянул тот. — Сейчас оформим.