Магистраль

Рассвет еще только занимался — мутный, белесый, как огромное облако пара. Впрочем, будильник был куплен на барахолке, и Олег с первого дня ожидал от него провокаций.

Прежде чем покинуть комнату, он еще раз посмотрел на циферблат, потом на окно и, испытав какое-то невнятное беспокойство, вышел в коридор. Свет на кухне он вчера не погасил — ну, это дело обычное… а вот льющаяся в ванной вода его озадачила. Можно ведь и соседей залить… Во сколько он спать-то лег? В двенадцать примерно. А в четыре уже вскочил.

Или не в четыре, а в три…

От этой мысли в голове сделалось совсем туманно.

На столике в прихожей лежали наручные часы. Пора менять батарейку, отметил Олег. Повернув их под углом к лампочке, он еще успел вспомнить, что вчера оставил часы не здесь, а возле кровати… или, кажется, вообще не снимал… но, разглядев цифры, сообразил, что беспокоиться надо не об этом. Старый «Ситизен» на желтом браслете показывал то же, что и будильник в комнате, но уже с большей определенностью: «21:31».

Стало быть, девять — это не утра, а вечера. Выспался…

«Или это сон?» — мелькнуло заманчивое, расслабляющее.

Нет, ни хрена не сон.

Олег опомнился, что вода все еще льется, и вошел в ванную. И увидел за полупрозрачной занавеской голую женщину.

Медленно словно он находился среди драгоценных китайских ваз, Олег попятился и, тихонько прикрыв дверь, погладил лоб. Теплый, но не горячий. Нормальный лобик.

«Да ну, какая еще баба! — пристыдил его кто-то внутренний, безосновательно считающий себя умнее.

 — Олежек, ты спятил. Тебе б на самом деле бабенку, а то совсем уж… Неприлично даже».

Он тряхнул плечами и решительно распахнул дверь. Женщина за шторкой, кайфово переминаясь с ноги на ногу, поливала себя из душа. В процессе она поворачивалась то одним боком, то другим, и Олег, сам того не желая, рассмотрел ее полностью, как хорошую фотку в соответствующем журнале.

Незнакомка оказалась блондинкой, причем не крашеной, а натуральной, — сейчас в этом убедиться было легко.

Лица Олег сквозь ребристый полиэтилен не разглядел, а возраст оценил как «двадцать пять, плюс-минус…». При том, что самому ему было двадцать семь, — вполне даже подходяще.

«Да, но откуда?! — пронзило мозги вязальной спицей. Остатки сна слетели вниз, на кафельный пол. — Откуда она тут?.. Что за баба?.. Кто ее пустил?!»

— Холодно, — сказала она спокойно.

Олег лишь сейчас сообразил, что занавеска — не тонированное стекло и что его тоже видели.