Магистраль

Очевидно, блондиночка была уверена, что они знакомы, — давно и достаточно плотно. Олег в принципе не возражал: такая подружка его бы устроила. На первый взгляд — еще как устроила бы! Но только не в декабре. В декабре ему не нравилось ничего, особенно сам этот внезапный декабрь, наступивший на пять месяцев раньше положенного. Вчера, когда Олег ложился, был еще июль. И сегодня должен быть тот же июль. Не декабрь. И никакая блондинка не могла оправдать это безумие.

— Я представляю, — усмехнулась женщина. Присев напротив, она медленно достала из пачки сигарету.

 — Это самая забавная часть, — заявила она, пристально глядя на Олега.

— Ты уже пятый раз спрашиваешь.

— А ты что, считала?

— Н-да?… — Больше Олегу сказать было нечего. Женщина прикурила и, не сводя с него глаз, откинулась на спинку стула.

«Если до конца сигареты не объяснит, выгоню на улицу, — решил Олег. — Выгоню прямо в халате и в тапочках. Розовое на белом. Это будет красиво».

Блондинка сделала три затяжки и воткнула окурок в пепельницу.

— Как тебя зовут? — спросил Олег.

— Тебя ничего больше не волнует? Он потряс головой.

— А что меня должно волновать?

— Например, зима на улице. Или еще что-нибудь такое… — Она волнообразно пошевелила пальцами, изображая, видимо, «что-нибудь такое». — Ну-у… время, земля, человечество…

— Срал я на твое человечество, — мрачно произнес Олег. — Как тебя зовут?

— Тьфу! Ася меня зовут, Ася! И что?

— Не знаю. Наверно, ничего…

А Олег все не мог придумать фразу, с которой бы началось изгнание посторонней хамки, и это его бесило.

Слова нужно было подобрать ироничные, но доходчивые. Что-нибудь такое: «Хорошая ты девушка, Ася, да только…» Дальше фантазия не работала. Признавшись себе, что он особо и не старается, Олег вздохнул.

— Ася… — проронил он. — А я Олег. Шорохов. Очень приятно.

— И мне приятно! — весело ответили из прихожей. Кто-то прошел по коридорчику и спустя мгновение появился на кухне. Это был рослый мужчина лет пятидесяти с седеющей бородкой «клинышком», но с лицом достаточно широким, чтоб не вызывать банальных ассоциаций.

На нем было расстегнутое пальто и шляпа, в двадцатиградусный мороз почти бесполезная. В зубах он держал погасшую трубку, от которой отчетливо веяло черносливом.

— Молодец, Шорохов! — объявил мужчина, усаживаясь рядом с блондинкой. — Такое впечатление, что не я тебя проверяю, а ты меня. Может, тебе не тот сектор закрыли?

— Мне?… Гм, гм… — Олег поискал свой «Кент» и, спохватившись, заглянул за штору.