Магистраль

 — А в школе она не глупее других была.

— Другие мне тоже не понравились, — отозвался Лопатин.

— Подвиньтесь, папаша… — Рыжая пихнула его коленом в спину и, пробравшись к холодильнику, извлекла оттуда хвостик копченой колбасы.

— Как не понравились? — оторопел Шорохов.

— Наша Прелесть сегодня ночью потрудилась ударно. Я всех посмотрел и всех забраковал.

— И какие же там были претензии?

— Разные. Ну, засиделись мы с тобой… — Лопатин пригладил бороду и убрал трубку. — Пора, Шорох.

— Погодите! Иванов на чем засыпался?

— Хватит меня допрашивать!

— Это личное, Василий Вениаминович.

У нас с ним в школе большие нелады были, и мне просто интересно. С ним, наверно, такая же история? — Олег показал глазами на жующую Ирину. — Бабы, водка, музон?…

— Такая же… — нехотя ответил Лопатин. Шорохов отвернулся к окну.

Спиртное Иван Иванович, по его собственным утверждениям, игнорировал. На базе это проверить было трудно, но Шорохов не сомневался, что так оно и есть, пьяного Иванова он не мог и представить. С женщиной Иван Иванович пал, когда иные уже познали в группе всех и пошли познавать по второму кругу.

Что же касается музыки, то к любым ее проявлениям Иванов был глух.

«В школе операторов он учился, — отметил Олег, — но, кроме меня, его никто не помнит».

Шорохов уже привык периодически обнаруживать у себя мелкие провалы, но это было что-то иное; противоположное.

«И это скорее плохо, чем хорошо», — подытожил он чьими-то чужими словами.

— О чем речь? — запоздало поинтересовалась Рыжая.

— Девка безумная, это да, — сказал Олег.

 — Но в школу-то ее взяли…

— Туда много кого берут… — Лопатин хлопнул себя по коленям и встал. — Последнее время все больше швали попадается… Да, — вздохнул он, оборачиваясь на Ирину. — Одна шваль.

Тренькнул курок станнера, и Рыжая, прислонившись к холодильнику, осела на пол. Затем беззвучно сработал корректор, и визит незнакомцев исчез из ее жизни, как до этого исчезла школа.

Лопатин подтолкнул Олега к двери. Техники и двое «санитаров» были уже в квартире.

— Она их увидит, и ее придется закрыть еще раз, — проронил Шорохов.

— Еще не раз и не два, — ответил Лопатин. — Пока с легендой все не утрясется… Это не совсем просто.

Олег спускался по лестнице, а в голове все вертелась одна и та же фраза. Он ведь тоже пришел в Службу недавно, а значит, «шваль» — это в определенном смысле и про него. Олег внутренне сопротивлялся, но аргументы попадались какие-то неказистые.

Жизнь до школы он вспоминал с трудом и без особого желания.