Магистраль

Его и так наверняка успели принять за угонщика пасущего чью-нибудь тачку, благо достойных автомобилей во дворе стояло много. По вечерам их не менее достойные владельцы собирались в хоккейной коробке и играли в футбол. Родные спортивные костюмы, кроссовки за триста долларов и огромные колышущиеся мамоны — зрелище столь же смешное, сколь и жуткое.

Днем поле оккупировали подростки — еще без животов, но уже с амбициями. По воротам долбили со всей силы, сетка над бортиком давно выгнулась и порвалась, и мяч периодически вылетал на детскую площадку.

Детей там почти не было — в основном собаки. Некоторые тут же забывали про палку и бросались за мячом. Одна — симпатичная, но невоспитанная колли — была особенно активна. Ее хозяйка, квелая старушка с фиолетовыми волосами, что-то визгливо выкрикивала и стегала себя по юбке поводком, но псине эти внушения были до лампочки. Колли первая догоняла мяч и начинала с ним возиться — футболисты тихо ее материли и выразительно поглядывали на старуху.

Кто-то не выдержит, пнет собаку в бок, и та укусит его за ногу.

Собака привитая, но дело не в этом. В рану попадет грязь, и у ребенка незаметно начнется заражение крови, а когда не слишком заботливые родители это все же заметят, окажется поздно.

Он потеряет правую ногу и в десять лет встанет на протез. В две тысячи сороковом году, когда появится синхронизатор, ему исполнится пятьдесят.

С точки зрения статистики, его жизнь сложится удачно: нормальная работа, нормальная жена, нормальный сын.

Не хуже, чем у людей. Однако психическая травма останется с ним навсегда. Все эти годы он будет видеть во сне, как бежит, плывет или едет на велосипеде.

Раздобыв синхронизатор, он, не задумываясь, вернется к тому дню и тому укусу.

В интервале с 14.00 до 16.30, так говорилось в ориентировке.

Точное время указано не было, и Олег прибыл заранее, в итоге к четырем часам он выкурил целую пачку и заработал на солнце такую мигрень, что звенело в ушах.

Нарушителя он уже вычислил, для этого много ума не требовалось.

Мужчина — седой, неторопливый в движениях — степенно подошел к лавочке между деревянной горкой и огороженным полем. Он не хромал, разве что ступал на правую ногу чуть осторожней. Усевшись, он раскрыл кожаную сумку и вытащил из нее газету. Это было в начале третьего. На газету за все два часа мужчина даже не взглянул.

Шорохов был уверен, что справится, но опасался какого-нибудь фортеля при свидетелях.