Магнат. Его личная игрушка

Обслуживающий персонал весь наверху. Хорошо, просто отлично. Отправляюсь на небольшую кухню, чтобы выпить воды. Потом запрусь в каюте, спать лягу. Жаль книга осталась на палубе…

Успеваю сделать пару глотков, когда слышу шум. Резко оборачиваюсь — пространство стремительно уменьшается — в небольшое помещение входит Абрамов.

Ничего не говорю, смотрю на него вопросительно.

— Ты так тихо покинула вечеринку, — произносит вкрадчиво.

— Андрей напился, меня это расстроило, не буду скрывать, — отвечаю предельно искренне.

— Не любишь алкоголь?

— Намекаешь, что могла бы тоже напиться, за компанию?

Дурацкий разговор. Совершенно не понимаю как вести себя. Говорю какую-то чушь…

— Тебе тут не нравится, Тамина? — спрашивает вкрадчиво, делая несколько шагов ко мне. На его губах усмешка, его явно забавляет ситуация. Особенно то, что заставляет меня дрожать. Сердце колотится где-то в горле. Он подавляет меня своими размерами и аурой властности. — Ты не желаешь общаться, ведешь себя отстраненно. Явно не рада нашей встрече.

— Это было… неожиданно… — произношу сдавленно.

— Я разрушил вашу романтику?

— Можно и так сказать, — собрав остатки смелости задираю подбородок вверх и встречаюсь с его взглядом. — Это правда было совпадение? Или сильное желание испортить нам отдых?

— Возможно. Ты мне не обрадовалась, значит, монашка?

Пол начинает ходить ходуном под ногами. Низкий голос волнует, будоражит, сердце так и бухает в груди. Вот так, одним словом Кирилл дает понять, что игре конец. Он меня узнал.

Сейчас только это стучит набатом в голове.

— Дайте мне пройти! Пожалуйста! — Абрамов загораживает проход. Он тоже пил, он здесь хозяин, может сделать что угодно, даже выкинуть меня за борт! Справиться с такой громадиной даже мужчине не под силу. Андрей пьяный в стельку…

— Что за паника? Я тебя пугаю?

Издевается. Наслаждается моим страхом. Не делает попытки сократить дистанцию, коснуться. Но знает, что мне так страшно, аж парализует.

— Я хочу пойти в свою каюту. Если у тебя есть вопросы, задашь их утром. Когда мы все протрезвеем, — произношу, глотнув побольше воздуха, как при глубоком нырке в воду.

Мне показалось, или он улыбнулся уголками губ? Но слишком трудно разглядеть, перед глазами пелена.

Абрамов неожиданно приближается вплотную, я пячусь, пока не упираюсь спиной в столешницу. Понимаю, что попалась, отступать некуда.