Майское лето

 – Выпью на улице… Надо кое-что показать Никите.

«Ах, значит, Никита…»

Они прошли в прихожую. Но перед тем как закрыть за собой дверь (дедушка уже ушел), парень остановился, допил свой кофе, поставил белую чашечку, так неуместно смотревшуюся в его больших, грубых руках, на маленький столик у входа и сказал:

– Благодарю, – Нина прекрасно уловила насмешку.

Потом подмигнул и скрылся.

Нина вернулась к друзьям. На столе уже не осталось почти никакой еды, но есть и не хотелось. Она была взбудоражена, как после выступления перед публикой, и не смогла бы проглотить даже ягодку черешни.

– Ну все, пойдемте уже делать фото, – сказала Туся, – только мне надо пленку из комнаты забрать. Подождите меня на заднем дворе.

Туся убежала, а ребятам пришлось задержаться, чтобы разбудить Джина.

– Ни за что не оставлю его одного в доме наедине с Любовью, – сказала Нина, когда они шли к двери, через которую недавно ушли дедушка и невоспитанный паренек. – Кстати, а почему мы идем через задний двор?

– Улитка хочет пару кадров сделать в лесу, – сказал Даня, краем глаза наблюдая, как Джин, сонно перебирая лапами, топает рядом, периодически тычась носом в их ноги.

Когда они оказались на улице, Нина, ожидавшая ужасного холода, разочарованно сказала:

– Ну и зачем вы меня пугали, терпимо… даже в платье…

– Ну ты подожди, все впереди, – сказал Даня и, схватив палку, кинул ее. – Ну давай, Джин! Апорт! Просыпайся!

Джин смотрел на него исподлобья и всем своим видом показывал, что Даня еще не дорос «апортами» раскидываться.

– Подожди, – сказала Нина и взяла другую палку, – сейчас он разойдется. Апорт! – и тоже кинула ее далеко-далеко.

И случилось чудо. Джин, хоть и не как довольный щенок, но все же с лаем помчался следом.

Вернулся назад уже с виляющим хвостом и без тени сна на мордочке.

– Теперь он и с тобой должен поиграть, – Нина передала Дане мокрую от слюней палку.

– Вот уж счастье, то есть не я с ним, а он со мной.

Пока Даня, как и Джин, носился по участку, кидая и выискивая (наперегонки с Джином) палку, Нина с Филей стояли на крыльце и молчали.

Со стройки, которая была от них всего в паре десятков метров, доносились голоса, один из которых был дедушкиным.

Подул ветер, и Нинины ноги тут же покрылись мурашками.

– Ой! – сказала она и обхватила себя руками. – Даня был прав… Холодно…

Филя стянул с себя толстовку и протянул ей. Сам остался в футболке.