А я так и стоял в состоянии некоторого обалдения – сюрприз, так уж сюрприз.
Навертевшись как следует, с прямо-таки детским простодушием спросила:
– Как я выгляжу, Теодор?
– Как заправский бывалый разведчик…
– Мне так и объяснили, – сказала Линда. – Что именно так и должен выглядеть настоящий разведчик, особенно с орденом Славы. Мы же разведчики, а не какая-нибудь си-во-ла-пая пехота.
Повторяла, конечно, то, что слышала от разведчиков, – сама бы до такого в жизни не додумалась. Выражение лица у меня, должно быть, стало несколько… своеобразное: Линда что-то неладное почувствовала и озабоченно спросила:
– Что-то не так, Теодор? Не могли же они меня разыграть, они сами все примерно так и ходят, я и раньше не раз видела, не вполне по-уставному…
– Вот то-то, – сказал я.
– Интересно, что сказал бы твой отец, увидев одетой совершенно не по-устав– ному?
– Ничего хорошего, я думаю. Но ведь они все так ходят, а я теперь тоже разведчик, они говорили, должна соответствовать… Мне что, все это снять и принять уставной вид?
Я понимал: привести ее в божеский вид – все равно что отнять у ребенка игрушку: как блестели у нее глаза, когда вертелась перед зеркалом… В конце концов, она в чем-то права: все разведчики примерно так и ходят, и никто, в том числе и я, их не шпыняет – притерпелись как-то… Тяжко вздохнув мысленно, я махнул рукой:
– Да ладно, щеголяй уж в таком виде, если должна соответствовать.
Ее лицо озарилось радостью:
– Разрешаешь?
– Разрешаю, – сказал я, вторично тяжко вздохнул про себя и подумал: в конце концов передо мной не стоит задача сделать из нее исправного солдата, да и войне скоро конец, и ее все равно демобилизуют.
Чем бы дитя ни тешилось…
…Еще через сутки приехал Радаев, предварительно позвонив и спросив, дома ли Линда. И с четверть часа беседовал с ней в моем кабинете, великодушно не выставив меня за дверь – понимал, что я и так в подписках, как Барбоска в блохах… Очень быстро выяснилось, что его интересует одно-единственное: умеет ли Линда находить, как он выразился, «подземные полости» естественного либо искусственного происхождения, и если да, то может ли заглядывать в них.
Линда сказала, что за «полости естественного происхождения», то бишь пещеры, ручается. Чуть смущенно рассказала, что, едва получив наследство, первым делом заглянула в пещеру километрах в двух от Кольберга, туристскую достопримечательность (за совершеннейшим отсутствием других).
