Мактуб. Принц Анмара

— Искандеру аль-Мактуму, — озвучиваю я одну из имеющихся версий. — Наследник не собирается ждать смерти короля. Ему нужна власть, трон психически нестабильного отца. В руках американцев подобная информационная бомба сможет нанести серьезный урон политике Анмара, повлечь за собой многочисленные необратимые последствия. Мы оба понимаем степень угрозы, Кадер.

— Почему я должен тебе верить?

— У меня нет причин лгать. Нет причин сотрудничать с ЦРУ и отказываться от страны, которая, как ты правильно заметил, дала мне все, что я имею.

Дай мне закончить операцию, Кадер. Я получу данные и ликвидирую Видада. Я знаю, где его искать. Без меня вам его не найти. Времени нет. Возможно, прямо сейчас они покидают Анмар.

— А если снова провалишь задание и упустишь его?

— Сделаешь то, что посчитаешь нужным.

— Ты помнишь, какой вопрос я задал тебе, когда мы встретились с тобой в первый раз? — резко меняет тему полковник с целью поставить меня в тупик.

— Да, сэр, — сглатываю я. Шаги Кадера стремительно приближаются, отскакивая от стен гулким эхом.

Он резко сдёргивает повязку с моих глаз, и я жмурюсь, хотя освещение в комнате для допросов достаточно тусклое, чтобы не травмировать сетчатку. Пока Кадер снимает металлический обруч с моего горла, я, проморгавшись, озираюсь по сторонам слеповатым взглядом. Картинка немного плывет, двоится и троится, фокус нарушен из-за удара по голове и продолжительного давления на глазные яблоки. Обстановка, вполне ожидаемая: стальные звуконепроницаемые стены, металлический стол, прикрепленный к полу, круглая раскачивающаяся лампа под потолком, тяжелая железная дверь. В этих карцерах допрашивают особо опасных политических преступников в целях сохранения полной секретности данных показаний. Интересно, чем я заслужил подобную честь?

— Процитируешь? Можно своими словами, — продолжает Кадер, снова вставая передо мной. Он, бл*дь, издевается? Дерьмовое чувство юмора, или умом тронулся и решил предаться ностальгии?

— Феноменальная память, — констатирует Таир.

Если он и удивлён, то виду не подает. Я глубоко втягиваю тяжелый спертый воздух. Без ошейника дышать стало заметно легче.

— В момент стресса возможности памяти могут обладать противоположными свойствами — стирать обстоятельства травмирующих событий или фотографически отпечатывать их в подсознании, — ровным, бесстрастным тоном сообщаю я, бросая выразительный взгляд на свои прикованные к подлокотникам «пыточного» кресла запястья.