— И она раздвинула его пальцы немного, втайне радуясь, что конфликт не вышел за пределы невозврата.
— Хорошо. Мы обсудим. — Он потянулся к ее губам и поцеловал. Нежно, ласково. Посмотрел прямо: — А теперь мне нужен честный ответ. Пообещай, что скажешь правду.
Ила подняла в удивлении брови и нерешительно ответила.
— Ну… хорошо. Обещаю.
— Ты кончила или… я не правильно понял?
Почувствовав, как кровь ударила в лицо, уткнулась ему в шею. По ходу бабушка Поля послала ей пламенный родственный привет. Стыдно-то как! Признать личный атавизм такого плана пока не могла.
— Я пойду на курсы литовского. Они по вечерам, три раза в неделю. И тебе придется мириться.
Разумовский отклеил ее от себя, заглядывая в глаза с лукавой улыбкой.
— Пользуешься моментом?
— А как же. С тобой, видимо, иначе нельзя.
— Окей. Но с условием, что я буду забирать тебя оттуда. И ты познакомишь меня с преподавателем. — Он опять ее обнял и поцеловал в волосы. Подышал, обдавая теплом, и видимо, все же решился: — Я тебя… не сильно? Нигде не болит?
— Нет.
— Ответила и тут же сжалась, стесняясь.
Помолчав немного, предложил:
— Как на счет французской кухни?
Илона все еще конфузилась и краснела. Где взять сил, чтобы это выдержать, спрашивается? И как он понял?! Ведь сдерживалась!
— Не знаю. — Ответила, лишь потому, что молчание затянулось.
— Идем. Закажем тебе улиток. Возьмем двойную порцию — целых двенадцать штук! Будешь весь вечер жевать. Все как ты любишь. — Начал подтрунивать, пытаясь ее расшевелить.
— А ты? Лягушечьи лапки? Порций пять сразу?
— Фу, нет.
Там отличный тартар из тунца.
— Прелестно. Мне, значит хрупать резиновые шарики, а себе дорогущую рыбу.
— Я поделюсь. — Вадик, воспользовавшись моментом, добрался к ее губам, легко прорвался языком внутрь, заставляя отключиться от стеснения и робости. Оторвался нехотя. — У нас коньяк дома есть?
— Не знаю. Ты же ввел квоты для меня.
— Лон, это временно и мы ведь обсудили уже.
Разумовский ввел ей лимит на спиртное в связи с надеждами на беременность.
И слово «обсуждали» было не совсем верным. Но удивляло другое. Несмотря на ситуацию, и, казалось бы, желанное примирение, позиций не сдал даже на тот вечер. Единственное, на что расщедрился, это заменить красное вино белым.
Ресторан «Бальзак» находился буквально в десяти минутах ходьбы от их квартиры, а потому решили пройтись пешком. Погода способствовала. Двадцать третье декабря, а на улице всего три градуса мороза. Днем даже солнце показывалось периодически.
