Это ж надо было так протупить! Малая просила выслушать, а он не захотел объяснений, ослепленный горечью и разочарованием. Обида отключила мозги напрочь. Отказалась!!! Сама!!! Значит… уже готова была… или..? Вадим накануне просил обследоваться, но поход по врачам отложили. Интересно, ей действительно было плохо, или она специально время тянула? А что, если из-за этого? Но тогда сильно рисковала. Понять бы!
Думал неделю. Желание вернуть Илку пересиливало сомнения. Без нее все стало пресным, не радостным. Было солнце, и вдруг забрали.
В любом случае таблетки она перестала принимать. И это главное. Разговор предстоял не из легких, но откладывать в долгий ящик нельзя. Время в данном случае играло против него. Самонадеянно взял билеты на самолет: один туда и два назад.
Из аэропорта поехал прямиком к ней, узнав накануне у Марка, что сейчас Лона живет в своей квартире. Когда подходил к парадному, неожиданно столкнулся с ней на улице. Сердце заколотилось в груди.
— Привет. — Поздоровался, еле выдавив из себя короткое слово.
Между ними было метра три-четыре. Так много и так мало.
— Здравствуй. — Ответила, явно не зная как себя вести. — Какими судьбами?
— За тобой. — Сказал как есть, без уловок. — Приехал, чтобы домой тебя забрать.
Она замерла на пару секунд, после чего выдала:
— Мой дом здесь, Вадь.
— Нет, Лона. Твой дом там, где я. — Ответил спокойно, но твердо.
— Прикольно. — Хмыкнула, криво улыбнувшись. — Фраза как из мелодрамы. Ладно. Идем, поговорим.
Вадик успешно подавил неприятный рывок в душе.
Колкое замечание Малой заставило напрячься. Глотнула свободы и заразилась отважностью? Что ж, тем лучше. Разумовскому очень хотелось, чтобы она при встрече бросилась ему на шею, но чего греха таить, разочаровался бы. В человеке должна быть гордость, иначе он не вызывает уважения. Потому и сам не просить прилетел, а вернуть свое.
— Кофе хочешь? — спросила, когда вошли в квартиру.
— Нет, спасибо. — О том, что перестал его пить в связи с проблемами с сердцем, говорить не стал, проигнорировав удивленный взгляд в свою сторону.
Помыл руки и сел за стол. Понаблюдал за ней немного. Илка набрала воды в чайник, включила и только после этого уселась напротив. Уставилась бесстрашно своими пронизывающими светло-голубыми глазами.
Отчужденность в поведении Илоны была вполне понятна, но от этого не становилась менее жгучей. А еще что-то в ней изменилось. Что именно — понять не мог, но взгляд непроизвольно улавливал необъяснимую трансформацию. Даже движения иные.
