Что в моих вполне адекватных просьбах так тебя задело? Удалить телефоны мужиков? Уволиться? Или ложиться на ночь, не натягивая на себя шмотье? — спросил, зло сощурившись.
Лона нервно сглотнула.
— На одни и те же вещи мы смотрим по-разному. Для тебя неизвестный номер мужчины в моем телефоне автоматом означает «любовник», а для меня — сантехник, которого можно вызвать, когда вода хлещет из крана во все стороны или столяр, готовый приехать в течение получаса, чтобы помочь со сломанным замком!
— Ты в себе? — он скрипнул зубами и сделал еще глоток из бокала, после чего цедя слова сквозь зубы, произнес с расстановкой: — Отныне и навечно это не твои вопросы.
Я тебе на пальцах сейчас объясню, если не понятно. Смотри. Мое дело — купить посуду и продукты. А твое — приготовить обед. Твоя задача — выполнять свои функции и не вмешиваться в мои. Компренде?
— Я не могу знакомить тебя лично с каждым заказчиком по работе! Как ты себе это представляешь?
— Этого и не понадобится.
— Меня не устраивает роль домработницы.
— Насупившись, ответила Ила твердо, сложив руки на груди."
"— Ты не будешь работать. — Заявил безапелляционно с нажимом. Докурил и с силой раздавил бычок в пепельнице.
— Буду.
— Малая, угомонись, пожалуйста. — Попросил так, что у Илоны волосы зашевелились. — Принципиальность хороша при визите в ЖЭК и ей не место между близкими людьми. Хочешь сахарную жизнь? Научись гибкости.
Глава 16
— Я не поеду с тобой в Вильнюс.
— Еще не поняла, да? Мой лимит терпения ты выкачала за эти полтора месяца, а потому я больше не предлагаю и не спрашиваю.
— Перевел взгляд на ее бокал и кивнул. — Пей.
— Вадим. Мне твои пятизвездочные лубриканты не нужны. Секса у нас больше не будет. — Выдала на нервах и чуть за язык себя не укусила. Ощущения были точь в точь, как в разговоре с Дубовым, когда про баню ляпнула.
Разумовский снисходительно ухмыльнулся. Потянулся к дальнему углу стола, где лежали пакеты, и, ухватив двумя пальцами черный, небольшой, подтянул к себе.
— Лапуля, ты что-то путаешь. Спиртное — это смазка для твоего мозга, а лубрикант выглядит иначе.
— И с этими словами достал небольшой тубус синего цвета. Поставил его рядом и повернул к ней названием.
Черт-черт-черт! У Илы перехватило дыхание и в одну секунду зашумело в голове. Мам-ма! В памяти тут же всплыла ночь, после свадьбы брата. Ее скулеж и его: — «Терпи» — повторяемое ей на ухо. В груди стало горячо.
— И не мечтай. — Отрезала, глядя бесстрашно ему прямо в глаза. Это был вызов.
— Лоночка.
