После рождения дочери благоверная не хотела сидеть в декрете. Рвалась на работу, несмотря на его попытки убедить и достучаться к материнским инстинктам. Ныла ежедневно доводя до белого каления. Лерке едва исполнился год, как она вымучила из него согласие, и, оставив ребенка на свою маму, отправилась продвигаться по карьерной лестнице.
Примерно с того момента и пошло все наперекосяк.
Постепенно попыталась отлучить от тела, находя постоянные отмазки: болит голова, устала, нет настроения, парад планет, засуха в Иране… Нагибал ласково, но чувствовал себя при этом последней сволочью, получая в ответ бойкоты и показательные обиды.
Тупил год, находя оправдания такому поведению: маленький ребенок, рабочие дрязги, жизнь изменилась — понятное дело. При том, что Лера являла собой пример практически идеального младенца: спала всю ночь, практически не капризничала, могла часами возиться с игрушками, не требуя особого внимания; даже зубки все вылезли без проблем — ни температуры, ни плача.
"
"Еще через год-полтора, у них случился очень неприятный разговор. Как-то на его приставания получил раздраженное шипение о том, что ему только это и надо, а так же претензию по поводу условий жизни.
— Ты бы лучше свою энергию направил на расширение жилплощади для семьи. Ютимся в этой двушке малометражной, как в коммуналке!
— Мне, может, любовницу завести? — огрызнулся в ответ.
— Заводи! Только заразу в дом не принеси.
Уже тогда стоило задуматься над тем, почему пропал ее интерес как женщины к нему, как к мужчине.
Ведь до ее выхода на работу — все было отлично. После этих откровений Алена ассоциировалась у него в дальнейшем с классным трейлером к неудавшемуся фильму. Шикарный анонс и облом в итоге. А деньги заплачены. И это не поход на киносеанс, где можно просто встать и уйти.
Неоднократные попытки исправить ситуацию не увенчались успехом. Алена оживала ненадолго и снова возвращалась в уже привычную колею недовольства.
С причмокиванием отрабатывала только ништяки — поездки на отдых за границу, кольца с брильянтами, покупку машины для нее. За шубу из соболя не только месяц сосала ежедневно, но и задницу сама себе смазывала. Цветы, мягкие игрушки, ужины в ресторанах — мимо кассы. Принимала такие знаки внимания с застывшим выражением лица, отбив всякое желание их оказывать в дальнейшем.
Семейная жизнь напоминала синусоиду.
