Иногда Разумовскому даже казалось, что все, наконец, наладилось, когда жена начинала вести себя иначе: возвращалась веселость, хорошее настроение, некий кураж. И интимная сторона жизни чуток оживала. Ненадолго, правда…
Глава 17
Так прошли годы. Вадим немного заматерел, стал крепче на ноги в бизнесе. К Алене — огрубел, сам того не желая. Появилось безразличие, судя по всему, как ответ на ее поведение. А потом была ссора, переломившая их отношения окончательно. Как-то вернулся вечером из командировки и застал супругу в компании подружек с выпивкой и полный бедлам в новой, четырехкомнатной квартире.
Нагнул ее ночью, впечатав лицом в подушку, и отвел душу, не стесняясь. После чего, утром, спокойно, медленно, немного озлобленно поинтересовался, какое такое могучее фермерское хозяйство она вела целую неделю, сплавив дочь своей матери и не имела возможности загрузить грязную посуду в посудомойку или запустить робот-пылесос.
Про растущую груду нестираного белья, занимающую уже не первый месяц половину ванной, липкий пол в коридоре, откровенный слой пыли — уже и упоминать не стал.
Уюта в доме — ноль. Желания туда возвращаться — столько же.
В итоге — плюнул, нанял домработницу.
С благоверной больше не жеманничал. Брал, не спрашивая и не расшаркиваясь, испытывая лично ему понятное блаженство и не заморачиваясь угрызениями совести. На ее попытки возмущения, отрезал:
— Если что не устраивает — я тебя рядом не держу. Секс никогда не выпрашивал, и делать этого не буду.
Алена порывалась было собрать вещи и уйти, но передумала, услышав от него, что бегать между родителями и ним он не позволит.
— Учти. Выйдешь за порог — считай это билетом в одну сторону.
Еще пару лет прожили более-менее спокойно. Все окончательно развалилось после того, как слегла теща. Жена больше не могла спихивать Лерку на свою маму (та, после инсульта так и не поднялась) и начала беситься из-за частых больничных связанных с дочерью: вследствие определения малой в детсад, посыпались вечные риниты, отиты и прочие прелести.
Да, не все было гладко, но и без ежедневных скандалов, как у некоторых. Так Вадик думал. Это уже потом, узнав много интересного о параллельной жизни своей женушки, смог отрезветь и посмотреть на все со стороны, оценивая де-факто положение вещей. И да. Осознать, что секс — лакмусовая бумажка брака.
За десять лет совместной жизни он ей не изменил ни разу. Ни разу, бл@! Хоть и возможности, да и чего греха таить, мысли — были.
