Маленькая хозяйка большой кухни-3

Глаза его были закрыты, губы чуть дрожали, и так хотелось поцеловать его снова…

Только огромным усилием воли я удержалась от этого желанного поцелуя, и это было настоящим чудом, потому что дверь в ванную комнату вдруг отворилась.

Я не услышала скрипа петель, просто почувствовала движение воздуха.

Резко оглянувшись, я увидела на пороге Эбенезера – красного, растрёпанного. Вытаращив глаза, он ловил воздух ртом и тыкал в нашу сторону указательным пальцем, пытаясь что-то сказать.

Но пусть за ним сейчас гнались хоть все королевские стражники, это не имело значения.

Главным было спокойствие мужчины, которого я сейчас оберегала. Я почти свирепо мотнула головой, приказывая слуге уйти. Я стояла на коленях, спиной к Эбенезеру, и он не увидел, что представляет моё платье спереди. Мне пришлось ещё и выразительно приподнять брови, чтобы он закрыл рот, насупился и попятился, отступая в тёмный коридор.

Дверь бесшумно прикрылась, и я обернулась к Ричарду, который только что начал приходить в себя, глубоко и шумно вздохнув, и сжав мою руку, которая всё ещё лежала на его груди.

- Вы возвращаете меня к жизни, Сесилия, - сказал он негромко. – Возвращаете вернее, чем эликсир бессмертия.

- Его не существует, милорд, - сказала я уже ровным, обычным голосом. – А вам лучше подняться. Я ополосну вас и подам простыню.

Он подчинился, и движения у него были замедленными, расслабленно-ленивыми. Лицо разгладилось, посветлело, и он был обычный Ричард – тот самый, с которым мы целовались в Эпплби.

Если бы ещё исчезло это проклятое колдовство… Молниеносно вернув лиф платья туда, где ему быть и полагалось, я ополоснула герцога, помогла ему выйти из ванны, вытерла, подала чистое бельё, набросила ему на плечи тёплый халат и повела в спальную комнату.

Больше всего я боялась, что Эбенезер вылезет откуда-нибудь из-за угла, потому что Ричард шёпотом повторял и повторял, как любит меня, как он счастлив, и как не хочет меня отпускать. Но я-то видела, что больше всего его светлости хочется улечься в постель и уснуть.

И это было прекрасно, потому что сон врачует не только уставшее и больное тело, но и очищает душу, и освобождает голову от тревог и страхов."

"Мы прошли по коридору, и Эбенезера я нигде не заметила.

Уложив Ричарда в постель, я немного посидела рядом с ним, дожидаясь, пока он уснет, а когда дыхание у него стало ровным и спокойным, погасила свечи и на цыпочках покинула комнату.