— Я думал, тот вечер был первым и последним… Но почему ты мне не позвонила?
— А для чего?! — Мой голос истерично взвивается, выдавая застоявшиеся обиду и боль. — Чтобы ты в очередной раз сказал, что не в твоих правилах принимать чью-то сторону и ничего не стал делать? Я дважды писала заявление в полицию, но безрезультатно… Знаешь, как мне было страшно возвращаться домой с работы, думая, что твоя спятившая супруга поджидает меня где-то за углом?!
Отвернувшись, я смахиваю выкатившуюся слезу.
Я пережила все это одна, а потом он берет и приходит, как ни в чем не бывало!
— Я не знал… — тихо говорит он, беря меня за руку. — Если бы я знал, я бы что-нибудь сделал."
"Я выдергиваю ладонь и ускоряю шаг. Никакие слова раскаяния не изменят прошлого и не компенсирует страха и ощущения одиночества. В сказках рыцари оказываются рядом в тот момент, когда королеве нужна помощь, а не тогда, когда она, выстояв против вражеского войска, спокойно лопает яблоки у себя на троне.
— Полиция, кстати, приезжала. — Вновь поравнявшись со мной, сообщает Антон. — Вчера Вероника звонила в истерике. Два полицейских пришли к ней домой и потребовали проехать с ними в участок.
От удивления я даже останавливаюсь. Они приезжали? То есть она не просто так пропала?
— Правда?
Помрачнев, Антон кивает.
— Да. После ее звонка я ужасно себя чувствовал… Да и сейчас тоже. Ведь это все случилось из-за меня. Еще сын был дома, как назло.
Меня берет такая злость, что вспыхивают щеки.
Антон ужасно себя чувствовал, потому что к его жене наведалась полиция? Это шутка такая? А то, что три недели жила в страхе за свою безопасность и подверглась настоящей травле, не кажется ему ужасным?
— Вызвать мое сочувствие тебе не удастся, — цежу я, сдерживаясь оттого, чтобы не повысить голос до крика. — Уж если ты в чем и виновен, то точно не в том, что Вероника решила наплевать на закон. Это был ее личный выбор. И я очень рада, что наша доблестная полиция все же решила за меня постоять, не дожидаясь, пока дойдет до поножовщины.
— Я все это понимаю. — Вздохнув, Антон устало трет лицо. Видно, что этот разговор пошатнул его видимое спокойствие. — Еще раз извини меня за все, что тебе пришлось пережить. Я и подумать не мог… Уверен, что после визита полиции, она тебя больше не побеспокоит. Вероника очень эмоциональна, но она не дура, и понимает, чем ей грозят дальнейшие вольности.
