— Мы ведь женщины — дуры набитые, и не понимаем, что к чему.
— Теперь ты можешь представить масштаб катастрофы. Просто Вероника… — Антон оглядывается на дверь, словно его жена может там стоять. — Я чувствую свою вину и боюсь, что у нее случится рецидив. У нее были проблемы с наркотиками. Не помню, говорил я тебе или нет. И сейчас она совершенно не в себе…
Я снова вздыхаю. Тяжелые вздохи уверенно одерживают верх над стонами, долгое время звучавшим в стенах моей квартиры. А что мне еще остается? Я не готова брать на себя ответственность за чей-то наркотический срыв.
— Дай мне время довести все до конца, хорошо? — Антон притягивает меня к себе, касаясь лба губами.
— Делай как знаешь, — бормочу я. Просто потому что не знаю, что еще могу сказать. А пнуть его из своей жизни в такой ситуации — нога не поднимается.
37
— Как дела? Как себя чувствуешь? — голос Антона звучит так скорбно, словно он решил позвонить мне в разгар похорон.
— Нормально, — вру я, глубже зарываясь в одеяло.
К вечеру меня стало знобить, но жаловаться на здоровье и тем самым добавлять еще больше траура в разговор нет желания.
Да и есть ли смысл обсуждать проблемы с тем, кому явно самому нужна помощь?
— Я дома. Решил немного выпить. — Где-то в отдалении слышится звон стекла. — Сложная неделя выдалась. Извини, что сегодня не приехал. Заеду к тебе завтра.
— Хорошо, — отвечаю я, давя в себе вспышку раздражения.
Поведение Антона вызывает во мне все большее недоумение. Развод — это безусловно большая боль, но не повод настолько расклеиться.
По-крайней мере в его случае. Так могла бы вести себя его жена, для которой измена стала ударом в спину. Антона, который принял самостоятельное решение развестись, я пока не понимаю.
— Ладно, буду ложиться спать. Спокойной ночи.
Пробормотав «спокойной ночи», я первой сбрасываю вызов. Растерянность, непонимание и злость закипают внутри ядовитым коктейлем. Как бы вела себя на его месте, приняв решение выйти из действующих отношений ради человека, в которого влюблена? Без чувства вины наверняка не обошлось, но в одном я уверена: что бы не происходило и как бы тяжело не было, я бы хотела быть рядом с любимым человеком.
Черпать в нем поддержку и каждый день получать напоминание, что болезненные перемены того стоили. А замыкаться в себе — это чистейшей воды мазохизм.
Погрузившись в невеселые размышления, я не могу уснуть до трех ночи. К моей рефлексии добавляются еще и мысли о поиске новой работы.
