Но когда, повернув замок, вижу его лицо, тяжесть последних дней наваливается на меня с новой силой и я, всхлипнув, повисаю у него на шее.
— Ну ты, что, Ксюш? — ласково шепчет он, обнимая меня в ответ. — Плачешь, что ли?
— Мне так страшно, — лепечу я, комкая в пальцах ворот его толстовки. — Ты даже представить не можешь. Вся моя жизнь трещит по швам… Какая-то череда неудач… Работа, здоровье, ты… А сегодня позвонила мама… У нее подозрение на рак… А у меня больше никого нет… Никого близкого… Если она умрет, я останусь совершенно одна.
— Не останешься. — Антон гладит меня по волосам, обнимает крепче. — У тебя есть я.
В ответ я лишь мотаю головой, не в силах озвучить то, что на деле его у меня нет, ведь он выбрал остаться со своей женой. Не говорю этого, потому что это прозвучит как упрек, а упреки — это оружие, которое я сейчас не могу себе позволить. Махать саблей, когда едва держишься на ногах — маневр, заранее обреченный на провал."
"Не знаю, кто целует первым: Антон меня, либо я его, но спустя мгновения моя спина врезается в стену, а домашняя футболка валится на пол за ненадобностью.
— Я так по тебе соскучился… Ты и представить себе не можешь… — шепчет он, избавляя меня от шорт. — Постоянно о тебе думаю. Каждую минуту.
Каждое его слово попадает в цель, согревая мое съежившееся от холода сердца. Соскучился… Постоянно думаю… Каждую минуту… Мне одновременно и сладко и больно.
Закрыв глаза, я позволяю уронить себя на кровать. Широко раздвигаю ноги, позволяя его члену войти в себя и долго, жадно, исступленно трахать себя под собственные вскрики и забытый скрип матраса.
— Скажи, что соскучился… — Я не прошу, я требую.
— Очень… Очень соскучился по тебе.
Я засовываю ему в рот пальцы и надавливаю на язык, заставляя их облизать. Этого тоже оказывается мало.
— Представлял меня, когда занимался с ней сексом?
— Да…
— Когда кончал?
— Нет… — хрипло отвечает Антон, вколачивая меня в простыни. — Для того, чтобы встал.
Не знаю, для чего я это спрашиваю. Наверное, чтобы на оставшиеся мне крохи пощекотать свое эго.
Теперь оно согласно и на такое.
Оргазм после разлуки ощущается почти болезненным, пронзительным. От него по щекам текут слезы. Антон кончает мне на живот и, отдышавшись, падает рядом. Его рука у меня на животе, лоб прижат к моему виску.
— Как ты? — тихо спрашиваю я, невидящим взглядом уставившись потолок.
— Без тебя плохо, — так же тихо отвечает он. — Мир потерял краски.
Я молчу, чтобы дать ему возможность продолжать.
