Мальтийский крест Павла Первого

Я остановилась как вкопанная.

Над входом в эту часовню был высечен в камне крест с расширяющимися концами. Точно такой же, как на том злополучном перстне, который я нашла в спальне убитого императора. Мальтийский крест.

— Подожди, — попросила я Жанну, — подожди минутку, я хочу здесь кое-что осмотреть.

— Нашла время! Я уже и так опаздываю!

— Ну, буквально две минуты!

— Ладно, смотри что хочешь, а я пойду, потом догоняй меня, — и она побежала вперед по тропинке.

Вот сама не знаю, для чего я сунулась в эту часовню, наверно представила, какое лицо будет у Бурнуса, когда я явлюсь сегодня пред его светлые очи и признаюсь, что статью и не начинала.

Нет, такого, конечно, говорить не следует, а то он меня тут же выгонит взашей, но какие-то наметки нужно ему показать. И тут очень кстати я вижу часовню, так что грех не воспользоваться случаем и хотя бы не сфотографировать мальтийский крест. Потом у Леокадии выясню, что за часовня, она все знает.

Я обошла часовню и увидела несколько заросших травой надгробных памятников.

Я подошла к одному из памятников, прочла полустертую временем надпись.

Готическими буквами, вьющимися, как виноградная лоза, было выведено имя — Кондратий Левенберг. Ниже — неразборчивые цифры, даты жизни. И здесь, на этом камне, тоже был высечен такой же необычный крест…

На других надгробиях стояли другие имена, но фамилия та же самая — Левенберг.

Я переходила от могилы к могиле, и вдруг, выйдя из-за купы деревьев, увидела старый дом.

Это был двухэтажный деревянный дом с мезонином и большой застекленной верандой — конечно, не помещичья усадьба, а просторная пригородная дача, каких очень много было в окрестностях Петербурга в конце девятнадцатого века и из которых до наших дней сохранились единицы.

Я с любопытством разглядывала этот дом — как вдруг его дверь с ревматическим скрипом открылась и на крыльцо вышел худощавый мужчина лет пятидесяти, с острой бородкой и пристальными темными глазами, в которых было что-то волчье.

Он спустился по скрипучему крыльцу и пошел ко мне, улыбаясь странной, угрожающей улыбкой.

— Какая встреча! — проговорил он, когда между нами оставалось меньше десяти шагов.