Мальтийский крест Павла Первого

 — Ты всегда врала, еще в школе… Я тебе не верю! Не верю ни на грош!

— Да мне по барабану, веришь — не веришь! — фыркнула Пчелкина. — Давай еще денег, нашла тоже дуру — даром работать!

— Ну нету у меня сейчас, вот что хочешь делай!

Тут я почувствовала, что с меня хватит, и начала потихоньку продвигаться подальше от этой парочки. Пришлось обойти ограду с другой стороны.

У входа встретился мне сосед и посмотрел подозрительно на испачканные джинсы и мятую куртку. Но мне было уже все равно.

Дома никого не было; как видно, мама все еще выясняла отношения с Пчелкиной.

Вскоре пришла мама. Я решила притвориться спящей, чтобы не показываться ей на глаза, не то она сразу поймет, что я все знаю. Но она даже не сунулась ко мне в комнату.

Два больших черных внедорожника остановились у поворота шоссе.

— Это должно быть здесь! — проговорил Муравьев, опасливо понизив голос.

— А чего вы шепчете? — спросил его командир опергруппы, рослый веселый парень в черной униформе.

— Да, действительно… — смущенно пробормотал Муравьев. — Инстинкт… короче, согласно моим сведениям, кратчайший путь к объекту — вот эта тропинка.

— Кратчайший — не всегда лучший, — с сомнением проговорил оперативник. — Ладно, давай установку.

— Значит, по этой тропинке мимо часовни, мимо семейного кладбища, потом мимо маленькой рощицы, там и будет старый дом. Это и есть предположительное место, где скрывается объект…

— Ладно, понял.

— Бронежилет, тундра.

— А, нет, я в нем себя неловко чувствую.

— Ага, это с пулей в печени неловко, а в бронежилете — самое то! Пошли, ребята!

Оперативники вслед за своим командиром двинулись по тропинке. Муравьев шел в хвосте группы, невольно любуясь бесшумной слаженностью их движений.

Тропинка свернула, и впереди из зарослей показалась готическая часовня.

— Первый ориентир! — вполголоса произнес командир группы.

Муравьев заметил над входом в часовню восьмиконечный крест — такой же, как на перстне императора. Позади часовни в густой траве виднелось несколько источенных временем и непогодой надгробных памятников.

Пока описание той журналистки вполне соответствует действительности…

Муравьев пригляделся к одному из памятников, прочел полустертую надпись.

Вычурными готическими буквами на камне было выведено имя — Кондратий Левенберг.