Мальтийский крест Павла Первого

 — Когда показывать будете? По какому каналу? Мы с Ромуальдом непременно посмотрим… мы любим остросюжетное…

Фокстерьер тявкнул, подтверждая ее слова.

— Бабушка… — обратился к ней Муравьев, и тут же поправился: — Женщина, вы в этом доме кого-нибудь видели?

— В этом доме-то? Да нет, ребятки, тут уже лет двадцать никого не было, ни одной живой души.

— А раньше что здесь было?

— А раньше-то… раньше здесь библиотека была районная, я в нее записана была.

Старушка с собачкой удалились по своим неотложным делам.

Муравьев почувствовал спиной чей-то пристальный, неотступный взгляд.

Он обернулся и увидел командира опергруппы. Тот стоял, сложив руки на груди, и мрачно смотрел на Муравьева.

— Районная библиотека, значит? — проговорил он после длинной, тяжелой паузы. — Ты туда что, книгу какую-то вовремя не отдал и тебя лишили читательского билета?

— Ну извини… у меня была надежная наводка… я был уверен… не сомневался…

— Не сомневался он! Нас, между прочим, в другом месте ждали, а мы тут ерундой занимались по твоей милости!

— Ну извини… — повторил Муравьев, опустив глаза.

— Имей в виду — следующий раз проверяй свою информацию! Как следует проверяй!

Командир развернулся и пошел в сторону, сердито отмахиваясь от разрезвившихся комаров. Муравьев только вздохнул, глядя ему вслед; то ли еще скажет ему начальство.

Утром в редакционном коридоре я столкнулась с Порфирьичем. Он с хрустом грыз большую морковку. Проследив за моим взглядом, Порфирьич пояснил:

— Очень полезно для зрения.

— Порфирьич, миленький, ты ведь просто волшебник по части фотографии…

— Ну, это ты, конечно, преувеличиваешь… по интонации чувствую, что тебе что-то нужно?

— Я сфотографировала страницу книги, чем-то залитую…

На всякий случай я не стала ему говорить, что страница залита кровью. Не хотела его отпугнуть. Хотя нашего Порфирьича ничем не возьмешь, все же пойдут вопросы, а мне и ответить пока нечего.

— Можешь как-нибудь ее прочитать? Увеличить контрастность, ну или что там еще можно сделать?

— Ну покажи, что там у тебя.

Я показала ему на телефоне фотографии страницы из книги Бидермайера.

Порфирьич посмотрел так и этак, потом сказал:

— Ну пойдем в лабораторию. Может, что-то и смогу сделать.

У Порфирьича была в редакции собственная маленькая комнатка без окон, где он колдовал над своими фотографиями. Эту комнатку он называл лабораторией и никому не позволял в нее входить.