Мальтийский крест Павла Первого

Причем не как звонят в церкви на праздник, нет, колокол был ржавый и гудел глухо и низко, как будто на деревенском пожаре или разбойники на деревню напали: «Бом! Бом!»

И наконец, сердце. Сердце было не мое, то есть как будто какой-то чужой инородный предмет колотился в груди, потом стал подниматься наверх. И так было не вздохнуть, а теперь еще этот комок застрял в горле. Нужно было прокашляться, а для этого — открыть рот, но я боялась, что вязкая отвратительная субстанция попадет в организм и я умру.

Я пыталась шевелиться, чтобы сбросить пыльное одеяло, но руки двигались с трудом, как будто я нахожусь под водой.

И вдруг страх прошел, и я поняла, что сейчас умру.

Помню, подумала еще, что так даже лучше, чем от голода и холода долго мучиться.

Итак, я попыталась сделать глубокий вдох — и больше ничего не помню.

Как я узнала потом от Жанки, события развивались следующим образом. Тот воспитатель, которому испортили всю малину с девушкой, был так зол, что, когда загнал всех в домики, не удосужился даже пересчитать детей по головам, чтобы удостовериться, все ли на месте.

Мальчишки понятия не имели, куда я делась, — подозреваю, что они и ночью-то меня не заметили, — а эти три сволочи просто убежали, а потом боялись признаться, что заперли меня и оставили там. Или просто решили плюнуть на все и лечь спать.

Спохватилась Жанка, когда явилась от своих приятелей и не нашла меня на моей кровати. И заподозрила неладное, потому что знала уже, что я не из тех, кто гуляет по ночам.

Опросила всех, включая троицу, которая вела себя вроде бы как обычно, только Маринка держалась наглее, чем всегда, да Танька ржала в голос. Анита, как всегда, была тише воды ниже травы.

Тут кто-то из девочек вспомнил, что видел, как я шла поздно вечером вместе с этими тремя за ограду. Припомнили также, что последние два дня они от меня не отлипали, всюду таскали за собой. Как я уже говорила, там, в лагере, мы все были на виду.

Жанка набрала мой номер, и каково было всеобщее удивление, когда телефон зазвонил из тумбочки Аниты.

Пока все слушали мелодию, Жанка коршуном метнулась к мерзкой девке, заломила ей руку за спину и повалила на кровать.

— Говори, где Верка? — прошипела она в ухо Аните. — Говори, куда ты ее дела? По голове стукнула и в речку Бобровку спустила? За телефон дорогой?

— Пусти… — прохрипела та, отчаянно трепыхаясь, — ничего я не знаю… Телефон нашла…

— Не ври уже! — Жанка еще сильнее заломила руку.