Дышать становится проще, даже могу прикрыть глаза, надеясь, что снова провалюсь в сон. Но не получается.
Кровать скрипит от того, что мужчина шевелится. Хмурится, все ещё не просыпаясь. Его ладонь шарит по простыням, пока снова находит меня. Складка меж бровей тотчас исчезает, а Тим придвигается ко мне. Возвращает прежнюю позу, прижимая меня к матрасу.
Он что…? Проверяет, чтобы я не сбежала, пока он спит?
– Тим, - зову шепотом, стараясь разбудить. – Тимофей.
– Что?
Мужчина реагирует моментально, усаживаясь на кровати.
Обводит взглядом комнату, запуская ладонь в тёмные волосы. Растирает лицо, а потом смотрит на меня.
– Что случилось, Кать?"
"– Ты… На моей половине.
Господи, чем я вообще думала, когда приглашала его лечь с собой? Боролась с сочувствием и страхом. Вдруг он что-то сделает? Но смотреть, как мужчина всю ночь сидит на стуле – просто не могла. Это ведь из-за меня и глупого похода в клуб.
Который ничего не дал.
– И касаешься.
– Простите, барышни касаться нельзя. Запамятовал.
– Да ты вообще всё забываешь.
И имя, и вежливое обращение. Может витаминчиков для памяти?
– Обязательно.
Тимофей кивает серьёзно, но на губах тень улыбки. Укладывается обратно, убедившись, что никакой угрозы тут нет, кроме меня самой. Показательно укладывает руки на своей половине. И даёт мне возможность сдвинуться от края.
Я долго лежу, вслушиваясь в размеренное дыхание мужчины. Хорошо ему. Просыпается быстро, и засыпает тоже. А я не могу, только поворачиваю голову к окну. Рассматриваю, как небо постепенно начинает светлеть.
Хочу провалиться в сон на несколько дней. Вот чтобы не просыпаться, пока всё не закончится. Тигран приедет и всё образуется. Иногда я поражаюсь своей вере в мужа. И прикосновения его не вызывают страха, и без сложностей слушаюсь почти всех распоряжений.
Наверное, он просто появился в самый подходящий момент. Когда я была на грани, шаталась, почти срываясь в обрыв. А Тигран напоминал рыцаря, который разобрался с драконами. И злым королем в виде моего отчима тоже.
Отчим жалел меня, а при этом орал. Его выгодный брак для меня срывался. И кто теперь возьмёт порченную? Всем было плевать, но только не его партнёрам, среди которых было много людей старой закалки. И с восточной кровью, для которых невинность невесты была важна.
И отчим смотрел так на меня, что неприятно скручивало. Как на корову, которая больна бешенством. И молоко больше не даёт, и пристрелить жалко, своё же.
Переворачиваюсь на бок, спиной к Тимофею.
