– Нет ли у вас случайно ее домашнего адреса?
Собеседница вновь посерьезнела:
– Зачем вам?
На секунду я призадумалась, потом решила: была не была, авось не спросит документов.
– Разрешите представиться, майор Романова, уголовный розыск.
– Слушаю внимательно, – с каменным лицом заявила директор.
– Я расследую дело о гибели сына Анны Федоровны…
– Костик, Костик умер? – шепотом спросила собеседница, на глазах бледнея.
Не помогли даже румяна. Наоборот, красные пятна резко выделялись на посиневших щеках, и недавно элегантная женщина стала похожа на раскрашенный труп.
– Как, как он погиб? – прохрипела она, делаясь меньше, словно усыхая на глазах.
Я с опаской поглядела на еще недавно элегантную даму. Сейчас за столом сидела старуха, повторяющая, словно автомат:
– Как? Как?
Решив на всякий случай не пугать ее до конца, я добавила:
– Трагически.
Директриса выхватила роскошный портсигар из черной кожи и дрожащими пальцами принялась разминать тонкую сигаретку.
– Его убили?
Я кивнула.
– Конечно, из-за женщины?
– Следствие пока не закончено, а вы хорошо знали Катукова?
– Я его жена.
Настал мой черед разевать от удивления рот.
– Жена?
– Бывшая.
– Разве он был женат?
Директриса затушила окурок, глянула на часы и предложила:
– Вот что, пойдемте ко мне домой. Все равно в таком состоянии я работать не смогу.
Мы вышли в коридор и, вместо того чтобы спуститься на первый этаж, поднялись на четвертый. Видя мое изумление, женщина пояснила:
– Живу прямо тут, отдала квартиру в Чертанове, а взамен разрешили поселиться в школе.
Очень удобно, ездить не надо, и всегда под рукой, если что.
Помещение оказалось уютным: большая комната, мимо которой мы проследовали на огромную, отлично оборудованную кухню, тостер, ростер, хлебопечка, комбайн, кофеварка – директриса явно не нуждалась. Да и холодильник говорил о достатке – огромный, двухкамерный «Бош». В моей прежней жизни Михаил купил для нас точно такой же агрегат, а он никогда не приобретал дешевых вещей.
На СВЧ-печке развалилась толстая рыжая кошка, другая, угольно-черная, нагло устроилась на мойке. Директриса включила чайничек «Тефаль», новый и дорогой, как все на этой кухне, и повернулась ко мне:
– Кофе?
Я только подивилась тому, как быстро дама пришла в себя. Лицо приобрело нормальный цвет, губы порозовели, а движения вновь стали четкими и уверенными.
