По-настоящему гимнастикой надо начинать заниматься лет с шести, максимум с семи. Первоклассной артисткой тебе, конечно, никогда не стать, но для синхронной гимнастики, тем более в этом захудалом цирке…
— Это хороший цирк! — возразила Мара. — Все говорят.
— А ты и поверила, — усмехнулся Лео. — Ну да ладно, начнем с сальто-мортале…
И на целый час Мара позабыла обо всем, кроме гимнастики. Вся в поту, с горящими щеками, она старалась выполнить каждое движение как можно грациознее, чище — ее мускулы пылали, точно огонь.
Порой боль пронзала, буквально пронзала, ее плечи и руки, и она с трудом сдерживала слезы. Но сегодня все выходило у нее гораздо лучше, чем раньше, она и сама это чувствовала.
— Ну, хватит на сегодня, — сказал Лео, хлопнув ее пониже спины полотенцем, которым вытирался после репетиции.
Мара не выдержала и спросила:
— Как я сегодня?
— Так себе, — равнодушно ответил он. — Нужно больше упражняться. Приходи сегодня вечером в семь. Мне разрешили порепетировать здесь часа два.
Когда я закончу, мы с тобой позанимаемся. А теперь беги. Я хочу скинуть шмотки.
Ловко и быстро полез он вверх по канату. Мара смотрела на него с завистью. Удастся ли ей когда-нибудь стать хотя бы вполовину столь грациозной? Иногда она начинала сильно в этом сомневаться… но нет! Она даже думать об этом не должна. Она обязана справиться, обязана добиться всего, чего хочет. Ведь что, кроме этого, есть у нее в жизни?
Выйдя из амбара, она вдруг столкнулась с мистером Сэмом. У него было какое-то странное выражение лица, точно он вот-вот рассмеется.
— Как давно это происходит?
— Что вы имеете в виду, мистер Сэм?
— Как давно Лео с тобой занимается и для чего?
Мара покраснела.
— Это профессиональная тайна, — пробормотала она.
— Ты хочешь сказать, что это не мое дело? А? А ты знаешь, что цирк принадлежит мне и что вы все мне подчиняетесь? Смотри, если из-за тебя у нас будут неприятности, я вышвырну тебя вон! Поняла?
— У вас не будет из-за меня неприятностей… — прошептала Мара.
Но неприятности уже начались.
На следующее утро Лео начал отрабатывать с ней номер. И хотя Мара не раз делала все упражнения по отдельности, выполнять их подряд оказалось еще тяжелее — ужасно больно, мучительно. И, как она ни старалась, Лео был недоволен. Он не хотел ни единым словом ее приободрить. Малейшая ошибка — и он тотчас говорил девушке что-нибудь очень обидное. Мара уже начинала думать, что его самого, наверное, никто никогда не хвалил.
