Признаться, вождение у меня не входит в число любимых занятий. Поэтому по большей части серой лошадке «Шкоде-Фелисии» приходится грустить в гараже. Что ж, пора прогуляться…
Птаха появляется, едва только я успеваю затормозить. Идет, чуть покачивая бедрами, мужчины крутят вслед за ней головами, и кажется я слышу их сдавленный стон и зубовный скрежет. Распахиваю дверцу. Добро пожаловать, прекрасная гостья! Излишне говорить, что вы прекрасно выглядите. Так прекрасно, что это идет вразрез со всеми канонами конспирации.
Потому как, если голова идет кругом, какая уж тут к черту конспирация.
– Привет, Сашенька! – Аня легко впархивает в салон и чмокает меня в щеку. – Не долго ждал?
– Только подъехал, – честно признаюсь я.
– Вот и чудесно. Выезжай на Тверскую, оттуда – на Ленинградское шоссе, – командует она.
– Куда едем? – спрашиваю я, включая двигатель.
– На дачу к полковнику милиции Потапову, а ты куда думал? – интересуется Анюта.
Я гляжу назад. Поехали. Дорога свободна.
– Ну и что у тебя хорошенького? – Задаю я дежурный вопрос.
– Все превосходно! А впрочем, ничего интересного не происходит. У тебя-то как?
– Да как тебе сказать? Проблемы, проблемы. Слава Богу, крупных неприятностей практически нет, – не моргнув глазом, вру я.
Это заведомо неправда, но не рассказывать же моей прелестной спутнице о закрытии Центра. А потом, кто сражается – тот не побежден.
– Ну ничего, посидишь у нас на даче, развеешься. У нас там тихо, зелено, птицы поют. Отец будет рад с тобой познакомиться, – небрежно бросает Птаха.
– Даже так? – я в силу возможностей имитирую удивление.
– Да! Я ему тебя расписала чуть ли не как героя нашего времени.
– Как Наташе? – усмехаюсь я, с затаенной тоской вспоминая недавнюю встречу.
– Примерно. Кстати, ты ей очень понравился, – словно невзначай, бросает Птаха.
– Я? Ей? – спрашиваю я с нарочитым изумлением.
– Именно. Она очень обижалась, что ты уехал, не попрощавшись с ней, – взгляд Ани чист и невинен.
– Так карта легла. Ты же знаешь, я должен был уехать, – глупо оправдываюсь я, понимая, что все мои заботы в этот час никого не волнуют.
– Знаю. Но не могла же я рассказать об этом Наталье.
– Ты права, – вздыхаю я. – Извинись за меня перед ней.
– Зачем? Доедем, сам извинишься, – произносит она нарочито скучающим тоном.
– То есть? Не понял? – я поворачиваю голову и впериваю взгляд в безмятежное лицо Анны.
– Поверни голову. Следи за дорогой! – все с тем же безмятежным выражением заявляет она.
