– А это – официальное уведомление о том, что Главная Военная Прокуратура ни к тебе, ни к майору Васильченко Алексею Юрьевичу никаких претензий не имеет.
– Чародей! – усмехается Артем, удивленно-выжидательно глядя на меня. – И что же тогда тебя интересует, великий и ужасный?
– Артем, это серьезно. Это очень серьезно. Дело, которое мы сейчас ведем, официально не существует.
– То есть? – перебивает меня полковник Худороцкий.
– Указанием с самих верхов оно закрыто раз и навсегда. Мы ещё сами многого не знаем, но даже того, что нам известно, хватит на смертный приговор выше крыши.
– Для кого приговор-то: для вас или для них?
– По закону – для них, по жизни – для нас. Потому, пойми меня правильно, я очень рискую, говоря с тобой об этом.
Это было правдой. Стоило в комнате оказаться «клопу», и сегодня вечером Натали рисковала остаться вдовой. Правда, постоянно действующие приборы мой карманный детектор фиксировал, но я прекрасно отдавал себе отчет, что такие штучки представляли позавчерашний день подслушивающей техники.
– В общем, дело ведется неофициально. Если хочешь, можешь отказаться.
Полковник отходит к окну, насвистывая мотив, в котором я не без труда узнаю: «Так громче, музыка, играй победу…» Я смотрю ему в спину, стараясь ничем не выдать свое волнение. Насколько я имел дело с подобными людьми, если сейчас, вот так вот, с ходу, в лоб, он не согласится, все – туши свет, бросай гранату. Прощайся и уходи. Результата не будет.
«Так за царя, за Родину, за веру
Мы грянем громкое: Ура, ура, ура», – свистит он.
И наконец:
– Понятно. – Лицо Артема расплылось в широкой улыбке. – Что я вам скажу, ребята, – вы смертники. Но мне, черт возьми, это нравиться! Я с вами. Держи пять!
Крепкое рукопожатие. Спасибо, полковник, ты сам не знаешь, как ты меня обрадовал. Если бы, осознав, что после того, как ты дашь свое согласие работать с нами, жизнь твоя не будет стоить гроша ломаного, послал меня со всеми моими делами к ядрене фене, то был бы несомненно прав. Как человек. Но как офицер ты бы навсегда погиб сегодня для меня.
Живо, живо ещё российское офицерство и неистребим его дух, как бы не предавали и продавали своих защитников те, кто дорвался до заветного прилавка. Виват вам, господа офицеры! Кто же, если не мы?
– Спасибо, Артем. Честно говоря, я надеялся, что так и будет. Но должен тебя предупредить. Дело действительно опасное. Уже погибли трое. Бывший генерал КГБ, подполковник контрразведки и полковник-танкист.
– Танкист?
– Да. Полковник Садык Мухамедшин.
