Маршал Победы. Освободительный поход «попаданца»

Они становятся практически изгоями, которым никто старается не только не помогать, но и не общаться без особенной нужды. Не все это выдерживают. Кроме того, если уж всплывает какое-нибудь нарушение или проступок, никто покрывать подобное не станет. Так что карьеристов в тылу тоже немного. Съедают.

– Вы полагаете, что подобная ситуация – следствие наших подарков?

– Да, товарищ Сталин, – кивнул Слуцкий вместо Берии. – Мы отслеживаем активность группы Гальдера. Их деятельность стала особенно бурной после того, как к ним присоединился Шпеер.

– И что, контрразведка ничего не делает? Неужели их еще не вскрыли?

– По нашим сведениям, руководитель Гестапо Мюллер, известный своей независимостью, почувствовал, куда ветер дует, и прикладывает все усилия к тому, чтобы работа его ведомства не вредила группе Гальдера.

– Мюллер? – удивился Сталин. – Очень странно.

– Ничего странного, товарищ Сталин, – начал Слуцкий. – Его только в тридцать девятом году смогли буквально силком заставить вступить в партию. Очень честолюбив.

Профессионал экстра-класса. Держится предельно независимо. Политических предпочтений не имеет. В поддержке товарищей по партии замечен не был. Грубо говоря, его нынешнее положение продиктовано исключительно его личными качествами и навыками, так как в противном случае его бы никто в руководстве Рейха не терпел.

– Да, – кивнул Берия. – Я читал характеристики на него. Одна другой краше. С такими рекомендациями только в лагеря смерти отправлять. Но терпят. Слишком уж хорош.

– Очень интересно, – задумался Тухачевский.

 – Вы пробовали устанавливать с ним контакт?

– Нет. Это пока преждевременно.

– Мы хотим, чтобы он открыто проявил лояльность группе Гальдера, а не пытался балансировать как циркач на канате. Мюллер должен однозначно выбрать сторону, потому что никто не знает, что и зачем он делает. Очевидно только одно – он сам по себе, Рейх – сам по себе.

– Но ведь нам с ним не по пути, – отметил Василевский. – Насколько я понимаю замысел, группа, поднявшая восстание, станет нашими союзниками.

И как мы сможем работать с Мюллером после всего того, что он сделал?

– Он профессионал, – тихо произнес Тухачевский. – Наверное, самый лучший специалист во всей Европе, если не в мире.

– Мы будем разбрасываться такими специалистами, особенно имеющими огромный опыт работы по Западной Европе?

– Но сможем ли мы ему доверять? – спросил Сталин, лукаво улыбаясь одними глазами.

– Он профессионал, который высоко ценит свою жизнь, – улыбнулся Тухачевский.