Не знаю, куда его мать отправила, но ей надо быть в курсе, как малышу плохо, и…
– Это не ребенок писал, – перебила меня Валерия Сергеевна, – а взрослый человек. Через четыре дома от нас находится красное кирпичное здание, на тюрьму похожее. Видели?
– Не обращала внимания, – ответила я.
– Охо-хоюшки, – вздохнула бабушка. – Это интернат для тех, кто сам себя обслужить не может. Иду иногда мимо и думаю: «Пенсия у тебя, Лера, копеечная, на почте платят слезы, зато избушка своя, курочки-кот-собака есть, в любимой постели сплю, Смолякову себе новую покупаю, телик гляжу, когда хочу, на своих ногах хожу и с головой пока дружу.
А некоторые смолоду убогие, вот где беда, ничего-то хорошего у них нет».
– Думаете, автор пожилой человек, вынужденный находиться на гособеспечении? – уточнила я. – Но он обращается к матери, просит его домой забрать.
Валерия Сергеевна покрутила пальцем у виска.
– Если в мозгу каша, то разумных слов ждать не приходится. И там молодые есть, не все старики. Кое-кого за ворота погулять выпускают, даунов, например.
Их в интернате несколько. Милые такие – улыбаются, здороваются, на детей похожи. Иногда сюда заглядывают, я их ирисками угощаю. Они немного соображают, на уровне первоклассников, не больше. Наверное, кто-то из них письмо и нацарапал. И где только конверт с маркой взял?
– Хорошие в заведении порядки, если умственно отсталого человека одного на улицу отпускают! – возмутилась я.
– Раньше в приюте Алла Геннадьевна в начальницах ходила, – вздохнула бабуля, – при ней порядок был, несчастные инвалиды ели досыта, воспитатели их гулять водили.
Моя соседка Люба там медсестрой служила. Оклад крохотный, но у некоторых бедолаг родственники есть, они персоналу приплачивали, и на кухне всегда бесплатно кормили. Год назад в доме престарелых администрация поменялась, теперь Кирилл Андреевич правит. Не помню точно, когда он на царство сел, а вот как тогда он выглядел, не забыла. Приехал на машине-раздолбайке, в куртке обдергайке, ботинках дерьмодавах, сам – тощий дрыщ.
А сейчас закабанел, полушубок из нерпы нацепил, в Селезневке трехэтажный кирпичный особняк купил. Ну и где он средства взял? К гадалке не ходи – у инвалидов спер. Люба моя из дома престарелых через месяц после смены руководства удрала. Такое рассказывала! Кормят теперь несчастных гнильем, постельное белье рваное, набрали новых санитаров с медсестрами, а те руки распускают. Порядочные-то люди, вроде Любы, сбежали.
