Нет у меня лучше друга, чем ты, но, извини, детей родить ты не можешь, поэтому и Юля появилась.
– Ты получил, что хотел, наследница есть, – повысила голос добрая фея. – Оставь Кутю себе, я с ней подружусь, воспитаю лучше, чем романтичная поэтесса, которая девочку полным отсутствием строгости погубит.
– Мне сын нужен, – буркнул Кутузов.
Ирина Леонидовна расхохоталась.
– Ну-ну! Жди, когда твоя Ахматова тебя до тела допустит! Хоть понимаешь, каково мне было, когда ты в загс другую повел?
– Тише, – шикнул Кутузов, – окна в доме открыты.
– А вот сейчас встану и заору: «Юля! Мы с Андрюшей много лет друг друга любим и спим вместе, ты просто инкубатор», – захохотала Горская. – Конец истории, романтичная принцесса на месте от шока умрет.
– Только попробуй, – испугался Андрей.
– Я тебя на самом деле очень люблю. Извини за истерику, – уже тихо произнесла Ирина.
– Душно, дышать нечем, – сказал Кутузов, – вот у тебя настроение и испортилось. Ириша, нам хорошо вместе, пусть все так, как прежде, остается…
Тамара Федоровна встала, взяла чайник и пошла к мойке.
– Когда Тата в клинику загремела, – зачастила Оля, – Ирина к нам пришла и как-то быстро хозяйство в свои руки взяла. Мама обрадовалась, что помощница нашлась, папа возражать не стал. А я лишилась человека, которому можно о своих проблемах рассказать – с мамой делиться было невозможно, Тата в больнице, и неясно, выживет или нет. Знаете, Горская каждый день говорила: «Господи, хоть бы Тамара Федоровна не умерла». А на меня от ее слов ужас нападал.
Друзей в школе я не завела, ощущала черное одиночество. Ну весь мир против меня! И вдруг познакомилась с девчонками из восьмого класса. Те меня неожиданно в свою компанию приняли, а там вино, сигареты, мальчики. Чтобы быть похожей на новых подружек, я пирсинг сделала, перекрасилась… Короче, начудила по полной, рассказывать неохота. Когда Тата из клиники вернулась и увидела, во что ее любимая девочка превратилась, ей дурно стало.
– Да уж, – поежилась Николаева, – массу отрицательных эмоций получила.
Горская по дому хозяйкой ходит, Юля у нее разрешения спрашивает чаю попить, в дневнике Кути двойки-колы теснятся, сама на чучело похожа, а Андрей ничего не замечает. Хотя с мужика-то какой спрос? Я силы собрала, Ирке сказала: «Огромное спасибо, что помогла, теперь я опять вожжи в свои руки беру». Горская ласково пропела: «Тебе надо восстановиться, нельзя сразу в работу впрягаться». И на следующий день Андрюша мне заявил: «Матата, едешь в санаторий на три недели».
